​«Облечься в нового человека…»

​«Облечься в нового человека…»
Фото: public domain

В дни 100-летнего юбилея октябрьской революции 1917 года Rublev.com публикует отрывок из книги Ксении Кривошеиной «Мать Мария (Скобцова). Святая наших дней».

Отрывок из книги Ксении Кривошеиной «Мать Мария (Скобцова). Святая наших дней» (Москва, ЭКСМО, 2015).

***

В 1924 г. в «Современных записках» выходит повесть Елизаветы Юрьевны (будущей матери Марии) Скобцовой «Хроника наших дней — Равнина русская». Это произведение-исповедь, где каждый персонаж выписан Е.Ю. со знанием истории и психологических подробностей участников драматических лет русской истории. А в 1925 г. в журнале «Воля России» (Прага) Скобцова опубликовала еще одну повесть — «Клим Семенович Барынькин». Неудивительно, что на этот текст не было никакой реакции в эмигрантской среде, видимо слишком рядом, практически за дверью, стояли пережитые ужасы Гражданской войны. Время шло, об этой повести забыли в эмиграции, о ней ничего не знали в СССР и только вначале XXI века в России она прозвучала громко и значительно.

Написан этот текст как страстная исповедь человека, находящегося то ли в пустыне, то ли на краю бездны. Авторские монологи и мысли героев, голосом Е. Ю. рассказаны как бы о страшном сне, о мороке, в котором пребывали все (и, конечно, сам автор!), те кто пережили революции и Гражданскую войну.

Люди эти не знали куда шли, они были похожи на окаменевших слепцов, всё рушащих на своем пути. Действие повести охватывает период начала 1900-х годов до конца Гражданской войны. Так же, как и в «Равнине русской», события происходят то на юге (в кубанской станице), то в Петербурге. Главные герои — ровесники автора; по характеру — это надломленные личности, ищущие смысл жизни в круговерти личных проблем и мелких переживаний. Жутким исключением является Клим Барынькин — тип «нового человека»! Личность неврастеническая, аполитичная, примитивная, страшная в своем язычестве. Революционной волной Клим был выдвинут на должность командира. Однако, хотя он и объявил (!) себя большевиком, идеология его далеко не рабоче-крестьянская (он — сын мясника). Многие поступки Клима — бездумно-жестоки, порожденные его необузданным характером, они на грани безумия: «впервые на этом его пути кровь появилась, а появившись все дальнейшее определила». Он сам хвалится, что живет «по-звериному»: грабит, насилует, убивает. «Да и никто в отдельности из толпы себя убийцей не чувствовал. Но, несмотря на это, всем стало ясно, что убивать легко, не только когда пули летят в невидимого врага или, когда в пылу атаки не помнишь себя, но и тут, среди своих русских, когда вот был только что поручик, среди них, — потом все сгрудилось, охнуло, тяжело задышали солдаты, — и нет поручика, — только куски растерзанного мяса, — на одном куске погон болтается… Пьяная кровью была толпа, сумасшедшая».

Этот звериный характер есть прообраз палачей красного террора, ваятелей новой жизни и «нового человека»: «Зверь-то сквозь все ваши поры пророс. Пожалуй, уж больше вам с ним не совладать… и думаю, что вам самому страшнее должно быть, чем мне», — говорит ему Ольга. Нет для Клима ни авторитетов, ни героев, а есть только анархия и кровь: «… веселым голосом он начал ей рассказывать, как он после победы здесь первым человеком в красной армии будет, как начнут его Ленин с Троцким бояться и не будут знать, куда его силу от себя отвратить… и посмотрим ещё, кто кого одолеет, — он ли, — герой всенародный, или комиссары московские. Да, впрочем, тут-то и смотреть нечего, — с ним будет сила и слава». Нелепая смерть Клима от случайного выстрела — конец, скорее, счастливый для такого недочеловека, ведь большинство из них, погибали в подвалах ЧК от рук единомышленников.

Героиня повести Ольга Малахова во многом похожа на саму Елизавету Юрьевну. Всей душой она стремиться понять и распознать в Климе человека и полагает, что через предельную самоотдачу, самоотречение можно из зверя сделать человека, что в душе самого последнего убийцы мерцает светлячок надежды на спасение: «Сама-то она сильная, что ли? Да, сильная, потому что всю себя отдавать умеет. Не силою сильная, а напряжением своим, которое все её существо воедино объединяет. И в любви своей была она сильной». Ольга гибнет вслед за ним, но на «взлете» внезапного просветления Клима, его отец говорит ей: «Климу конец скорый, — это я вижу, — догорает его свеча… Ну, если чудо какое, может, и спасен будет. Только думаю, что и вы с ним сгорите в одночасье. А затем, — воля ваша… Ведь и вам, вижу, только и радости, что гореть».

Центральный образ повести — это образ безбожника, основная тема — поиск символического «нового человека», романтической мечты большевиков в кожаных тужурках и запыленных шлемах, интеллигентов и авангардистов ХХ века, которым так хотелось все разрушить во имя построения светлого коммунистического будущего «с человеческим лицом». В действительности «новый человек» отразился как в кривом зеркале страшным Климом и потерянной душой таких, как Ольга.

Один из героев повести говорит: «Главная ошибка, что дали людям озвереть. Теперь от этого звериного начала надо каждого русского, как опасного больного лечить. Поэтому законы должны быть мудрыми и мягкими, сочетанием разумной свободы с принудительной властью диктаторской. Когда народ поймет, что законы мудры, — преступников карают, заблудших милуют, а невинным гражданам обеспечивают мирную жизнь, — тогда большевики сами собой исчезнут, потому что никто за ними не пойдет».

О каком чуде говорит отец Клима, и на какое самоотречение идет Ольга? Ответ кроется не в поиске нового человека-разрушителя, а в обретении действительно нового человека, о котором говорит в своих посланиях Ефесянам апостол Павел. Только так можно из слепца стать зрячим, только так, добродетелью христианина, можно явить кротость и милость к падшим. Именно поэтому христианину необходима добродетель долготерпения, а также снисхождения к немощам, слабостям и недостаткам братьев во Христе. Это снисхождение должно быть не горделивым или превозносящимся, не укорительным или обидным, а ласковым, тихим, деликатным и любящим: «Небывалое совершалось в Олиной душе. Будто горячей волной затопилась её душа. Налилась любовью напряженной ко всему живому, испоганенному, гибнущему. К Климу этому дикому, к себе, — такой беспомощной, — ко всем людям, страждущим по просторам русской земли».

Апостол Павел учит, что христиане не могут сразу иметь в себе совершенство и высшую очищающую любовь. Вот почему он говорит о любви доступной тем, кто еще находится в борении со страстями и демонами — о любви деятельной, снисходительной, покрывающей и терпящей немощи ближнего. Ольга Малахова интуитивная христианка, не знающая о себе ничего, она деистка, не понимающая Бога, она порождение «земли русской», потерявшей опору, а её добродетели не могут справиться с обольщенным демонами язычником.

Истина показала нам во Христе нового человека, такого, каким каждого из нас хочет видеть Бог. Но демоны и наше падшее естество продолжают свои попытки обольщать нас земными благами. Что же нам делать, чтобы не поддаваться этим соблазнам? На это апостол Павел говорит: «Нам должно обновиться духом ума вашего и облечься в нового человека, созданного по Богу, в праведности и святости истины» (Еф. 4: 23—24).


Рисунки и стихи м. Марии, 1936 г.

Рисунок м. Марии (Скобцовой)

Об авторе

Ксения Кривошеина

Художник, публицист, исследователь творчества матери Марии (Скобцовой). Автор многочисленных публикаций в журналах, автор сайта о м. Марии, а также книг «Красота спасающая», «Пути Господни», «Мать Мария (Скобцова). Святая наших дней» и других.

Постоянно публикуется во французских и российских СМИ, один из ведущих редакторов православного сайта ”Parlons d’Orthodoxie”.

24 апреля 2016 года по благословению Святейшего патриарха Московского и всея Руси Кирилла во внимание к трудам на благо Церкви награждена орденом Русской православной церкви преподобной Евфросинии Московской III степени.

Живет в Париже.

Подробнее см. http://mere-marie.com/tag/xenia-krivosheina/



Материал с сайта Rublev.com