Станьте участником команды «Рублева»

cross
Главная / Новости / Положившие душу за ближних: беседа с участниками трагедии в Беслане

Положившие душу за ближних: беседа с участниками трагедии в Беслане

Бывшая заложница бесланской школы Лена Вазагова на могиле спасшего ее офицера Александра Перова
А+
Распечатать
Фото: Александр Егорцев

Каждый год 3 сентября на Николо-Архангельское кладбище приходят вдовы офицеров «Альфы» и «Вымпела», погибших при освобождении детей в захваченной террористами школе.

В этот день здесь можно встретить и молодых студенток из Осетии. Они приносят цветы на могилы тем, кто 12 лет назад спас им (тогда еще совсем детям) жизнь — ценою своей жизни…

Гибель в Беслане офицеров русского спецназа — реальный пример исполнения христовой заповеди о любви к ближним. Сколько раз мы слышали цитату из Евангелия от Иоанна: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих». И нашлись те, для кого это не поэтическая метафора, не пустой звук. В тот миг в Беслане им предстояло сделать выбор между своей жизнью и жизнями сотен детей. Этот выбор был сделан за секунды…

12 лет прошло. У погибших отцов уже подросли дети, жизнь продолжается. Но где-то глубоко в душе их вдов остается глухая ноющая боль. 12 лет без самых близких, любимых…


Наталья Туркина, вдова Андрея Туркина

Наталья Туркина, вдова Андрея Туркина (лейтенанта Управления «В» («Вымпел») ЦСН ФСБ, удостоенного звания Героя России посмертно)

— Наташа, столько лет уже прошло – как удалось это пережить?

— Тяжело было сначала. Сейчас уже многое изменилось, дети выросли. Но тогда особенно тяжело было поднимать детей. Конечно, мальчикам трудно без отца… Женское воспитание никогда не заменит мужское. Дети тянутся к мужчинам. Хорошо, что ребята, сослуживцы, нас не забывают, очень помогают, поддерживают. Поздравляют и детей, и меня. Просто приходят к нам в гости. 

— А сколько младшему тогда было?

— Младший тогда еще не родился... Я была только на четвертом месяце беременности, и он родился уже после гибели Андрея. В марте 2005 года. То есть младший даже не видел отца. 

— Выходя замуж за Андрея Туркина, Вы понимали, что «Вымпел» — это не милиция и даже не армия?

— Да что вы! Я вообще понятия не имела, чем занимается Андрей, где он служит. Он же все скрывал. Уже потом, когда я приехала туда, где он служит, увидела все это своими глазами (мы жили в общежитии на территории воинской части) — тогда только я начала осознавать, куда я попала и чем занимается мой муж, какая опасная у него работа. И какие могут быть последствия… Но всегда ведь надеешься на лучшее: что с тобой это не случится, что ты и твой муж какие-то особенные. Но, к сожалению, этого не удалось избежать… Пришли и ко мне...

— А Андрей об этом задумывался?

— Да, конечно. Он говорил, что это может произойти, что от этого никто не застрахован. Он все осознавал. 

— Как это произошло? Там же в тот момент рядом дети находились?

— Как мне рассказали, забегает террорист, кидает гранату в детей. А Андрей — чтобы как-то предотвратить взрыв, чтобы меньше была зона поражения от осколков и меньше детей погибло, — он бросается на эту гранату, накрывает ее своим телом. Но погиб он даже не от гранаты: до этого они успели друг в друга выстрелить, и у него пуля прошла под бронежилет, пробила сердце. 

— То есть он бросился на гранату, будучи уже смертельно ранен?

— Да. Умирая. Так случилось. Он знал, что это все, конец.

— Их учили так быстро реагировать?

— Андрей был очень импульсивным, мог мгновенно принимать решения. Вот насколько я его знаю, я думаю, что и это был его порыв. Он в тот момент, мне кажется, даже не думал о последствиях. Он знал, что это его работа, и он должен это сделать. То есть он увидел, что есть опасность для заложников, для детей — и ее надо срочно ликвидировать. Как ликвидировать? Это он уже сам принял решение. 

— На его примере вспоминаются слова Христа о том, что нет больше той любви, как положить душу свою за ближних.

— А для них, наших ребят — это был служебный и жизненный девиз. В «Вымпеле» и «Альфе» много верующих, и в храм ходят. И Андрей очень серьезно к вере относился, как мог, ходил в церковь. Мы даже сперва повенчались, а уже потом зарегистрировались. И могу вам сказать, как на духу: для них это и была главная заповедь — не щадя своей жизни, положить свою жизнь за других людей.

Эрика Разумовская, вдова Дмитрия Разумовского

Эрика Разумовская, вдова Дмитрия Разумовского (подполковника Управления «В» («Вымпел») ЦСН ФСБ, удостоенного звания Героя России посмертно)

— Эрика, как за эти двенадцать лет сложилась дальнейшая жизнь?

— Уж живем, деваться-то некуда. Нормально, все хорошо. Дети заставляют жить дальше!

— Сколько младшему в сентябре 2004-го было?

— Младшему тогда и четырех не было. Ему исполнилось четыре года только 3 ноября, а папы не стало 3 сентября. Сейчас ему уже 16-й год. Он папу почти не помнит, очень-очень плохо. Разве только по фотографиям. А старшему тогда было 10 лет.

— Как Вы узнали, что Дима погиб?

— Подробностей мне тогда никто не говорил: просто пришли 3 сентября, в дверь позвонили и сказали — погиб. Это уже потом я узнала, как все было, что там происходило и какие были его действия. Дима даже до здания школы не успел дойти — его убили во дворе школы. Можно сказать, вызывал огонь на себя.

— Сколько Вам тогда было?

— Мне был 31 год.

— Когда Дмитрий Разумовский пошел в «Вымпел», Вы осознавали, что его служба связана с особенным риском?

— Я это понимала с самого первого дня нашего знакомства. Когда мы познакомились, он уже был боевым офицером, служил в Таджикистане. 93-й год, там были военные действия, в которых участвовала и наша погранзастава. Поэтому я всегда понимала, за кого я выхожу замуж. Что это боевой офицер, что жизнь у меня не будет курортной. Все мои переживания были у меня внутри, я даже не показывала, что переживаю, что и мне трудно. Все 11 лет, как могла, я поддерживала его.

Отец Александра Перова В.А.Перов с бывшей заложницей Леной Вазаговой


Валентин Антонович Перов, отец Александра Перова (майора Управления «А» («Альфа») ЦСН ФСБ, удостоенного звания Героя России посмертно)

— Валентин Антонович, я слышал, что Вы, будучи кадровым военным, даже отговаривали своего сына от повторения военной карьеры. Почему?

— 1992 год, армия была уже в критическом состоянии. Даже денежное довольствие вовремя не выплачивали. И я ему говорю: «Вот ты желаешь идти опять в военное училище – да ты посмотри, что в стране творится, что с армией происходит!» А он мне: «Нет, я пойду в армию!» — «Ну, тогда иди в училище, которое я заканчивал»… Это бывшее Верховного Совета, Кремлевское училище. Так и не отговорил. И мама отговаривала: ведь и я военный, и старший сын военный — пускай хоть один в семье у нас будет гражданский. Нет, Саша решительно отказался и пошел служить. В 94-м, когда он уже был курсантом, мать предложила ему принять крещение, и он с радостью согласился — крестился в Свято-Даниловом монастыре. В «Альфе» вообще к вере серьезно относятся, перед каждой командировкой заходят в храм. 

— А как он в «Альфу» попал? Это же группа антитеррора, со всеми вытекающими последствиями…

— Когда произошли события в Буденновске, он узнал об «Альфе» и загорелся в нее попасть. Стал уже готовиться: занялся рукопашным боем, спортом. Но мы с мамой уже не отговаривали с мамой. Его желание для нас было законом. Хотя я понимал, что он идет на очень сложную работу, и она для него может стать опасной. Но сам он не боялся. Даже когда в первых операциях участвовал, он знал, что попал на такую работу, которая, возможно, так и завершится. А поучаствовал он во многих операциях, в том числе, и в «Норд-Осте» заложников освобождал.

— После «Норд-Оста» он делился какими-нибудь впечатлениями?

— Нет, он никогда ничего не рассказывал. Не хотел тревожить ни меня, ни мать. Я пытался с ним разговаривать, спрашиваю: как ты? «Да все нормально, папа, ты не переживай». «А в Чечне как?» — «В Чечне больше занимаемся боевой подготовкой, воду пьем минеральную…»

Я все узнал, когда он уже погиб — ребята рассказали. Узнал об операциях, когда он на грани смерти был. Но Бог тогда его сохранил. А вот в Беслане…Я был на месте его гибели.

— Как он погиб?

— В тот день они готовились к освобождению заложников. Они, конечно, предполагали, что, возможно, придется идти на штурм, но все-таки надеялись, надеялись… Но когда произошли взрывы, надеяться уже было поздно — тут все и пошли. 

— Из-за взрывов началась паника. Что делал в те мгновения Ваш сын?

— Пошел впереди… Хотя на него было возложено взорвать двери и проникнуть через двери. Но там мешал боевик с пулеметом. Пришлось через окно проникать в столовую. И он сумел: убил боевика, который вел огонь, и обеспечил проникновение всех остальных ребят. Не только своих из «Альфы», но и ребят из «Вымпела». В столовой завязался очень сильный бой. Террористы очень упорно удерживали столовую и этот край школы, видимо, намереваясь здесь прорваться. Наши ребята этого не допустили и уничтожили в районе столовой около 20 боевиков.

—  А Саша как погиб? 

— А Саша… Они уже задачу в основном выполнили. А там дым, пыль — ничего не видно. И вдруг из коридора выскочил боевик и очередью скосил… А перед этим еще гранату бросил. И Саша вскочил, еще ребят прикрыл своим телом от осколков.

— В тот момент в помещении дети были?

— Там не все еще были эвакуированы. Вот одна девочка-заложница, которую Саша спас, она сегодня здесь, с нами. Леночка Вазагова специально приехала из Беслана. На могилу Саши.

Бывшая заложница бесланской школы Лена Вазагова на могиле спасшего ее офицера Александра Перова

Елена Вазагова, бывшая заложница в школе Беслана

— Лена, ты из Осетии сюда специально приехала? На могилу спецназовцев?

— Если бы не эти люди, я, наверное, не была бы здесь и не разговаривала сейчас с вами. Они сделали для нас невозможное, нам этого не забыть.

— В тот день 3 сентября 2004 года ты кого-то из них успела запомнить?

— Когда был взрыв, я уже сама не могла встать — не в состоянии была. Пожар, огонь приближался, я уже почти горела… И прибежали из «Альфы». Я запомнила Александра Перова — он меня тогда спас. Я уже теряла сознание… Он схватил меня. Я была еще в себе, но чувствовала, что теряю кровь. И он вытащил меня через окно, передал другим. Если бы не он…

— Там ведь много еще детей было, а бандиты бросали гранаты.

— После взрыва моя сестра была в столовой. В столовой кто-то из террористов бросил бомбу, но военные закрыли собой эту бомбу. Благодаря этому дети, которые были в столовой, остались живы. И моя сестра тоже.

Сразу после Беслана мы приняли крещение. Я лежала в больнице, ко мне пришли и покрестили прямо на больничной кровати. С тех пор я захожу в церковь, вспоминаю тех, кто нас спас.


Каждый год 3 сентября вдовы офицеров и бывшие заложники бесланской школы приходят на Николо-Архангельское кладбище

Дмитрий Разумовский

Николо-Архангельское кладбище. Могилы офицеров спецназа

Николо-Архангельское кладбище. 3 сентября

Эрика Разумовская на могиле мужа

Андрей Туркин

Бывшая заложница бесланской школы Лена Вазагова на могиле спасшего ее офицера Александра Перова

4
Вск
2016