Станьте участником команды «Рублева»

cross
Поздравляем Святейшего Патриарха Кирилла с 70-летием!
Главная / Интервью / Елена Зелинская: «Не могу сказать, что я толерантна...»

Елена Зелинская: «Не могу сказать, что я толерантна...»

Елена Зелинская: «Не могу сказать, что я толерантна...»
А+
Распечатать
Фото: Елена Зелинская — facebook

Конфликты на религиозной почве происходят от веры, неверия или от недостатка знаний?

Мы должны сначала определить — что такое конфликт на религиозной почве. Это конфликт между людьми, представляющими разные конфессии, или конфликт между атеистами и верующими? Или верующих с верующими?

Разве атеисты могут конфликтовать? Они могут что-то оборонять, как в случае, например, с Великой Отечественной войной, которую выиграли атеисты, но вряд ли будут что-то доказывать на религиозной почве — платформы для противоречий нет.

Я бы не сказала, что атеистам нечего отстаивать. Всегда за комплексом мировоззрения стоит образ жизни, стереотипы поведения. Их человек и защищает. Феномен веры присутствует всегда. Одни верят в то, что Бог есть, другие — что Его нет. Сегодняшним людям, наверное, не понять, каково было мировоззрение в мире, где вера была аксиомой, которую оспаривал разве только маргинал. Я как-то спросила своего студента: «Вот ты веришь в то, что Земля круглая и планет в Солнечной системе — девять. И что они вращаются вокруг Солнца, а не наоборот. Но ты же сам этого никогда не видел. Можешь взять телескоп и доказать это? У тебя нет знаний для этого. Выходит, практически ты весь комплекс науки принимаешь на веру. Тебе со школы говорили, что Земля круглая, и теперь ты не подвергаешь это сомнению». Видимо, точно так же люди в XIX веке верили в существование небесного мира, как мы сейчас верим в то, что есть космос. Наверное, у священников есть свой личный религиозный опыт, а у нас свой — замечу, весьма скудный.

Ведь мы все родились в очень жесткой атеистической среде. В системе отсутствия Бога. Какие вопросы должен задавать себе человек, стремящийся к вере?

Вы сейчас задели главную болевую точку. Мы все — дети XX века. Даже те, кто родился уже в XXI. Мы с детства впитывали очень жесткую, агрессивную атмосферу. Она стала нашей сущностью. Я сейчас с болью наблюдаю, что 20 лет распространения православия по стране... с одной стороны, прошли довольно успешно, и Церковь получила серьезные позиции на государственном уровне и авторитетна в обществе, с другой стороны, оно не принесло главного — люди не стали мягче.

Вы считаете, что человек может сделать все это через веру?

Человечество не знает другого пути. Это единственный путь. По крайней мере для людей, которые принадлежат христианскому миру.

Христианский мир разнообразен. Признак любви Божией к человеку в отдельных частях католичества и в протестантизме, например, заключается в том, что Бог дает материальные блага. У человека дом, семья, постоянный доход, свечной, к примеру, заводик. Православие говорит, наоборот, о том, что, если ты любим Богом — тебе будут посылаться испытания.
Люди, которые пережили сталинские лагеря, — Варлам Шаламов, например, — очень определенно утверждал, что страдания и унижения не делают человека лучше. Я говорю о смягчении нравов. И мы, и католики, и протестанты — какой бы путь жизненный ни выбрали — очень хорошо рассчитываем такое понятие, как трудности. Протестанты моральную ставку делают больше на удобную, комфортную жизнь, умеют ее устраивать себе и другим. Для православного христианина намного важнее стремление совершенствовать свою внутреннюю жизнь.

Советский человек, рожденный в ХХ веке, — жестокий, агрессивный и безжалостный. И что его может сделать лучше? Культура потребления? Без сомнения, да. Не надо делать вид, что мы такие все аскеты и стремимся только к бедности, убогости и унижениям. Это неправда. Нищета приносит пользу только святым. Обычный человек должен быть в достатке, в покое и должен быть спокоен за жизнь и безопасность своей семьи. Должна быть некая норма. Понятно, что безоглядная, безостановочная погоня за всем этим не смягчит человека, а, а наоборот, еще больше ожесточит… И я считаю, что ничего другого нам в этой ситуации помочь не может, кроме веры. Но, увы, я с болью наблюдаю, что нравы не смягчаются, напротив, зачастую даже в среде людей, принявших православие, проявляется все тоже самое — они из православия пытаются КПСС выстроить. Опять агрессия, разделение на своих и чужих. Попалось даже недавно на глаза — в Сети — поздравление с Христовым Воскресением, где автор специально подчеркнул, что он поздравляет только тех, которые разделяют правильные взгляды. Абсолютная неприязнь, отторжение, ненависть.

Меня поражает наша забывчивость! Вот сейчас, когда у нас борются с новаторством в искусстве, все совершенно забыли, что какие-то 5-7 лет назад была такая же волна переживаний о том, что у нас все заполонили мусульмане. Уж прямо какое было волнение! Сколько было грубости, хамства, агрессии в сторону людей другой национальности! Забыли, как мы все легко и непринужденно произносили выражение «лица кавказской национальности». Помните, сколько было криков, что тут мечеть строят, а тут баранов не на том месте режут? И вдруг это все ушло. Мечеть стоит. Шашлыком все спокойно угощаются. Оказалось, можно жить с людьми другой национальности, уважая их религию и не испытывая к ним агрессии. Думаю, так будет и с этим маханием шашек у театрального подъезда.

Вам не нравится, что строят много мечетей, — стройте свои храмы. Показывайте другой образ жизни, более привлекательный для людей, более понятный и близкий. Усиливайте свое, углубляйте, улучшайте, поднимайте флаги! Самая большая опасность — в том, что мы тащим свою ненависть за собой, куда бы ни пришли. Лучшее, что у нас есть — православное христианство — вдруг становится инструментом борьбы с современным искусством. Сегодня одно не понравилось, а завтра — другое. Надо понимать: всегда будет что-то другое! У нас в стране 140 миллионов человек разного возраста, пола, настроений, жизненного опыта, национальностей, корней, привычек, чего угодно. Среди нас всегда были и будут «другие». А у нас напрочь отсутствует культура жизни с «другими». Откуда ей взяться: жили 70 лет единым блоком коммунистов и беспартийных. Все дружно собрались, поддержали, все одобрили, все хорошо. В нас воспитывали это с пеленок — монолит, единое целое.

Давайте поговорим о рамках толерантности. Вот, например, католики — народ толерантный, но в итоге во Франции, к примеру, возникло засилье арабского населения: хиджабы, паранджи и, как мы знаем, уже и погромы в предместьях Парижа.

Мы говорим о разных вещах. Вы о государственной политике, а я о вере. Это два разных типа поведения. В первом случае решение принимает руководство страны. Не случайно в Священном Писании сказано, что начальствующий должен держать в руках меч: потому, что это ответственность. Модель же поведения верующего человека в этой ситуации другая — для него нет ни эллина, ни иудея. Он должен заботиться о том, есть ли человеку чем прикрыть стыд и как ему не замерзнуть зимой, а носит ли он при этом хиджаб или нацепил серьгу в нос — это совсем не важно.

Хорошо ли, когда христианские ценности присоединены к государственной политике?

Не вижу ничего дурного. Вопрос в том, что этим подкрепляется. Если это направлено на то, чтобы выработать стереотипы поведения, уменьшающие агрессию, помогающие нам сосуществовать с друг другом, — пусть.

Так сложилось, что я уже два месяца живу и работаю в Сербии, в Русском доме. Самое мое сильное впечатление — это общий с нами православный дух. Общий, но и различный. И главное различие — именно в том, что в Сербии этот дух проявляется в общей атмосфере дружелюбия. Они, может, сами не замечают, но самый распространенный жест здесь — слегка, словно поощряя, дотронуться до плеча собеседника. Прохожий, показавший дорогу, официант в кафане, приятель при прощании почти наверняка сделают этот дружеский жест.

Однажды я была на конференции ОБСЕ, посвященной безопасности журналистов, которая проходила в Белграде. Спускалась по лестнице, а навстречу шла большая группа людей — видно сразу: Важное Лицо и сопровождающие. Я посторонилась, чтобы пропустить. Вдруг один из них, заметив мое движение, улыбнулся и, проходя мимо меня, чуть дотронулся до плеча рукой. «Кто это?» — спросила я. «Наш премьер-министр», — ответили мне коллеги.

Но все же у нас есть движение по части смягчения нравов?

Люди стали чаще приходить на помощь слабому. Это главный прорыв нашей Церкви, ее заслуга. Раньше было нормально считать инвалидов чуть ли не людьми второго сорта, а теперь нет, теперь полностью поменялся именно взгляд на отношение к тем, кто нуждается в особой защите. Добровольная помощь больным, обездоленным — это стало нормой, стереотипом поведения. Для нас это серьезный прорыв.

Англиканская церковь произвела в епископский сан женщину, уже второй раз. Мы получили от нашей патриархии комментарий о том, может ли женщина священнодействовать, — и нам сказали, что это и является камнем преткновения и причиной отсутствия дипломатических отношений между РПЦ и англиканской церковью: женщина священнодействовать не может. Таким образом, мы опять возвращаемся к толерантности. Что тут такого — женщина-епископ?

Как верная дочь Церкви, всегда полностью удовлетворяюсь разъяснениями патриархии. Это именно то, что отделяет протестантов от православного христианства: если бы я относилась к этому по-другому, пошла бы к англиканам. Для англичан — это часть их истории, их выбор, их решение. Я с уважением к этому отношусь, но если бы они предложили мне пойти по этому пути, то у меня вряд ли возникли бы сомнения.

Правильно ли утверждать, что истинная основа веры — это образованность?

Считаю себя малообразованной. Я окончила факультет журналистики — это означает, что я знаю всего понемногу. Но выглядеть образованной я умею.

Назовите источник своей доброты и толерантности.

Не могу сказать, что я толерантна. Я довольно жестко отношусь к тому, чего не принимаю. Недавно в «Фейсбуке» написала список явлений, которые находятся за чертой, где лично я перестаю дискутировать. Скажем, я целиком отрицаю расизм, и с расистами мне нечего обсуждать. Разговоры о моей доброте тоже несколько преувеличены. Для меня быть христианкой — не значит быть хорошей (это только святые безгрешны), а быть честной с самой собой и стремиться никогда не выпускать из виду свет правды.

Последние интервью
Алексей Мякишев: «Мне в фотографии больше всего интересны люди»

В интервью для Rublev.com фотограф-документалист Алексей Мякишев, автор открывшейся в Галерее классической фотографии выставки «Колодозеро», рассказывает о фотосъемке в российской провинции, о героях своих снимков и о том, как именно он создает фотографии.

16 сентября 2016
2715
0
Епископ Варлаам: «Наша цель – помочь молодежи найти взаимопонимание»

Один из инициаторов и организаторов III Международного межрелигиозного молодежного форума епископ Махачкалинский и Грозненский Варлаам рассказал Rublev.com о смысле и цели мероприятия, о позитивных результатах, достигнутых за несколько лет его проведения, и о ценности традиций на Кавказе.

12 августа 2016
2471
0
3
Суб
2016