Станьте участником команды «Рублева»

cross
Главная / Блоги / Сила молчания
Блоги

Сила молчания

Сила молчания
А+
Распечатать
Фото: shutterstock.com

Вот и прошли, пробежали 20 лет. 20 лет, в которых не было тебя. Тебя, человека, который жил, любил, страдал. Который был для меня образом мужчины, образом героя.

Ты был всегда молчалив и улыбчив. Ты, который учил меня доброте. Ты пытался научить меня немногословию. Ты учил меня смирению.

Нет, нет. Ты учил не словами. Ты учил меня своим примером.

Только ты мог так любить, не говоря слов любви, не лаская и не плача.

Ты неловко совал мне в руки трешку, и это было целым состоянием. Это были не просто деньги, это был подарок. Даже дар.

Ты не пытался быть для меня лучшим, ты им просто был. Детское сердце знало, оно чувствовало совершенно безошибочно силу твоей любви.

Милый, родной дедушка Витя! Ты был красив, и даже старость тебя не портила. Она придавала лицу твоему благородство. Сколько же пережито было тобой! Жаль, что время так неумолимо. Вот, казалось бы, выспросила все у тебя, о жизни твоей, о детстве, юности. Но время не вернуть. Три летних месяца каждый год мы проводили вместе. Мы молчали. Но то молчание было полным. Это было настоящим общением. Наши души говорили на одном языке.

Я пела песни, а ты слушал и улыбался. Ах, какими глазами ты смотрел на меня! Сколько было в них нежности и любви!

Ты, человек, прошедший войну, видевший страдание и смерть, познавший горе и лишения, — ты смотрел, и вся любовь мира была в твоих глазах.

Не знаю, любил ли ты так всех или только меня, но это было вовсе не важно. Ты был центром моей вселенной. Было там место и для других людей, но ни с кем с таким упоением я не молчала. Ни с кем не клала я кирпичей и не забивала гвоздей. До сих пор я вижу ряд кирпичей в нашей дачной кухне, положенный мною под твоим руководством.

Я могу прикоснуться к нему, погладить шероховатую поверхность и вспомнить тебя…

Мы никогда не говорили с тобой о вере, и я не знаю, была ли она у тебя. Верил ли ты в Бога? Ты никогда не молился и не читал Евангелия.

Ты был ребенком той эпохи. Эпохи безбожия и атеизма. Храм в вашей деревне был разрушен еще до твоего рождения, кулаки уже все были раскулачены и все стало общим, то есть колхозным. Ты был самый завидный жених в деревне, красивый и добрый. Густая челка и голубые глаза, высокий и статный. Ты, не побоявшийся жениться на сироте и отдать ей всего себя, всю свою жизнь. Ты посвятил себя своей жене и детям, и не было никого счастливее твоей жены. Да, да. Ни голод, ни сложности быта не могли сломать твоей любви, твоей силы духа.

Как сложно было тебе балансировать между молодой женой и матерью! История стара как мир. Мать ненавидела невестку ровно настолько, насколько любила сына. Хотя, думается мне, что слово «любовь» тут неуместно. Мы привыкли называть любовью все. Мы осквернили это слово своими грехами. Ведь как можно любить сына и ненавидеть его жену?! Ведь жена дается Богом, и что Бог сочетал, то человек да не разлучит. Но, видимо, твоя мама не знала этого, и не мне ее судить за это.

Сложно даже представить, как удавалось тебе не осуждать свою мать и жалеть свою жену.

Никто не воспитывал тебя в вере, никто не читал тебе Псалтири и не водил тебя на службу. Не знаю, понимал ли ты, будучи на войне и встречаясь со смертью лицом к лицу каждый день, что на все воля Божья. Что только Божья милость хранила тебя от смерти.

Господь уготовил для тебя совсем другой путь, путь служения близким...

Вся его жизнь была подвигом. Ведь жить для других, забывая себя, отдавая себя без остатка, и есть подвиг. Это подвиг любви.

Он готов был сидеть с больным ребенком всю ночь, нежно гладить его больные ножки. И даже усталость тяжелого рабочего дня не могла сломить его.

Он готов был носить неудачно сшитые женой брюки — только для того, чтобы ее порадовать. Это ничего, что он не мог в них шагать, он говорил ей «спасибо» и целовал ее в щеку.

Он готов был работать и день и ночь, крутя баранку своего «ЗиЛа», только чтобы его дети кушали конфеты хотя бы иногда. Он покупал им торт с получки, и никого не было счастливее их. А он только улыбался и счастливо молчал. Только он мог, накопив денег, заработанных тяжелым трудом, отдать их своему уже взрослому и попавшему в беду ребенку. Он не читал моралей и не учил жизни, он не обвинял никого и не укорял. Он молча доставал деньги и отдавал.

Я не помню, чтобы он ругал правительство и КПСС, которые его предали. Он никого не осуждал и платил членские взносы даже тогда, когда КПСС умерла.

Нельзя сказать, что политика его не интересовала. Он был в курсе всех событий, но его чистая душа знала, что осуждение — это грех.

Бог его знает, откуда он это знал!

Он никогда не ругался и не кричал. Он был и терпеливым, и терпимым. И даже когда бабушка ругала его незаслуженно, он смиренно молчал. Нет, он не злился на нее, он ее ЛЮБИЛ.

Он любил жизнь, любил он всех людей и животных. Мне кажется, он любил каждую травинку, каждое деревце. В его огромном сердце хватало места для всех.

Я никогда не видела его злым или праздным. У него всегда было дело. Он всегда был занят.

И даже тогда, когда болезнь разбила все его тело, скрутила все суставы и боль была чудовищной, он любил…

Сознание умирало и оживало вновь. Он падал в небытие и возвращался снова. Но вот я подхожу к нему: «Дедушка, милый...» — и добрые глаза смотрят мне прямо в сердце: «Вика! Это ты!»

Душа его кричит: «Я люблю, люблю! Я знаю, ты рядом, ты всегда со мной рядом. И даже когда мое тело умрет, ты будешь рядом. Ты будешь меня помнить и молиться за меня. Да! Я умираю без покаяния. Я не знаю, как это — каяться, кому. Кто услышит меня? Но, стоя на пороге смерти, я чувствую, что я не умру. Я буду жить вечно. Я буду ждать тебя там, на небе. И я буду любить тебя... всегда».

Не зная Бога, не читая писания, он жил по заповедям. Отдавая себя людям. Он служил ближним и любил. Он страдал и терпел свои страдания. Он не роптал. Он принимал всё как есть. Высокое смирение было в нем.

Значит, он ВЕРИЛ! Он всей своей жизнью, подтверждал учение Христа.

Он выполнил завет Христа: любите друг друга и тяготы друг друга носите.

И мне хочется верить, что милосердный Господь упокоил душу усопшего раба Своего Виктора в селениях праведных.

Сегодня, когда моя работа состоит в умении слушать и слышать, в умении чувствовать, огромная заслуга принадлежит моему дедушке. Ведь именно он научил меня понимать без слов, научил ценить тишину, научил смотреть в глаза и видеть в них глубину и красоту человеческой души.

Снова весна, и одинокая птица тихонько поет. Ее почти не слышно. Она смотрит ласково и доверчиво. Ветерок дует и листочки старой яблони трепещут тихонько.

Я люблю тебя! И тихое эхо вторит: ЛЮБЛЮ.

6
Втр
2016