Станьте участником команды «Рублева»

cross
Главная / Блоги / О Великом посте, Божием промысле и авариях
Блоги

О Великом посте, Божием промысле и авариях

О Великом посте, Божием промысле и авариях
А+
Распечатать
Фото: Фотобанк Лори

Еще только год назад я была совершенно другим человеком. То есть жизнь у меня была другая, и я сама была другая. Преуспевающий журналист, возглавляющий одно из ведущих глянцевых изданий по дизайну, живущий в одном из красивейших современных зданий Москвы, в свободное время я занималась фитнесом, скучала, спала и читала книги. А потом мне стало не хватать воздуха, реально: каждый день и каждый час я начала чувствовать нехватку кислорода. Конечно же, поначалу это было не очень заметно... Командировки за границу, отпуски, перемены мест посещений и прочих слагаемых, прежде дававшие отличный результат, теперь не помогали. Это было похоже на то, словно я выросла из одежды, которую продолжаю носить.

Я тогда пошла в храм, в первый попавшийся, рядом с работой. Попав внутрь, я вдруг поняла, насколько же мне на самом деле плохо. И давно... Таких, как я, священники называют не прихожане, а захожане: ну да, я человек не то чтобы сильно воцерковленный — заходила, просила, ставила свечи... Как и все миряне, наверное. Но разве что Пасхальную службу не пропускала последние 10 лет ни разу.

Я вспомнила, что, кажется, в таких случаях, как мой теперь, нужна исповедь и причастие. Я подошла к батюшке. Он был молод, светился внутренним светом и взглянул на меня тревожно и испытующе, как врач на нового больного. Мы коротко переговорили. Он назначил время: завтра рано утром приезжай. Да мяса не ешь, пожалуйста. И вот правило еще дома почитай.

Правило до конца я не осилила. Повинуясь многолетней привычке понимать информацию, работать с ней, я не одолела текст с точки зрения смысловой нагрузки. Мяса тоже съела чуть-чуть — попросту забыла о своем обещании. На следующее утро дико, просто дичайше хотелось спать, и я подумала: а нужно ли мне все это?.. Зачем. Но почему-то самая мысль, что этот странный священник меня ждет, а я вот возьму и не приду, рождало катастрофическое ощущение чуть ли не пропущенной бизнес-встречи. Но как же не хотелось рано утром вставать и, не кушамши, выходить на мороз к машине!

Сонная темно-синяя злая утренняя Москва уже вставала: дороги змеисто наливались красным светом множества стопарей. На одном из участков моего пути, на выезде с проспекта, тонированная «газель» с грязным номером вспорола мне весь правый бок, и, испуганно взвыв мотором, скрылась. Я остановилась в полнейшем ступоре, включила аварийку... Сочувствующие автовладельцы гудели мне, двое остановились как свидетели, и тут я приняла еще одно странное решение в своей жизни: покинуть место происшествия и не вызывать ГИББД.

Не вполне еще понимая, что я делаю, вот так, с раненой машиной, я тронулась с места и поехала в храм. Меня колотило, прыгающие руки с трудом удерживали руль. Однако с дороги я все же позвонила своей давней подруге-автолюбителю, которая посоветовала поставить машину на открытую парковку и вызвать дорожную полицию, сказав, что меня «ранили» в мое отсутствие. «Такое ведь может быть?» — спросила меня она. «Вполне», — ответила я.

Когда я ввалилась в храм, служба уже началась, батюшка взглянул на меня строго. Подойдя к нему на исповедь, почувствовала, что я не могу говорить, — меня душили рыдания. Внятно смогла сказать только о ДТП, по-моему... Батюшка все понял и быстро меня отпустил.

А потом я приняла причастие, и все изменилось.

Не сразу, конечно, но по частям отвалились: престижная работа, красивое жилье (оно было не съемное, свое, и оттого тем более удивительно), денежный достаток. Очень многие друзья вдруг оказались не друзьями, и это был отдельный ужас. Это было похоже на мясорубку, мне даже показалось в определенный момент, что я этого не выдержу, со мной что-нибудь случится. Помрачусь рассудком, что ли... В особенности когда узнала, что у мамы онкология, и начались долгие наши с ней путешествия по онкологическим клиникам (в этот момент ко всему прочему моя семейная жизнь дала трещину).

Но я выдержала. Я просто шла сквозь этот период жизни, и все; и силы были, даже когда казалось, что их уже нет. Последним обстоятельством — я уверена — я обязана прежде всего Великому посту. Потому что сразу после причастия я начала поститься по строгому канону. На днях батюшка, с которым мы делали интервью для «Рублева», сказал, что это и есть, пожалуй, одно из тех решений, которые скорее отводят вновь пришедших людей от веры, чем приводят в нее.

«Это такой максимализм вновь обращенных, — отметил он, — которые начинают делать все и сразу, и не знают ни в чем меры. Приводит к печальным результатам. Стоило бы для начала просто отказаться от мяса!»

Но я не жалею. Хотя результаты были и не совсем хорошие, батюшка прав: я еле добрела до Пасхи, была слаба (сильно похудела), и сам Светлый праздник против обычного совсем не доставил мне радости.

Пасха совпала с моим днем рождения, день в день. Такое бывало и раньше, но в этот год мне предстояло как бы родиться заново, так что строгий канон, давший мне столько сил на весь последующий год, как оказалось, был выбран неслучайно.

Перед новым Великим постом в этом году у меня уже были новые друзья, новая работа и новое жилье. Мама выздоровела. Машина починилась. Я же стала совершенно другой, совершенно: старше, но лучше, мудрее, спокойней. Чаще стала улыбаться... И так запросто научилась любить простой сегодняшний день, — без излишек, но и без испытаний, — что поститься в этом году решила отнюдь не по строгому канону.

6
Втр
2016