Станьте участником команды «Рублева»

cross
Главная / Блоги / Когда никто не одинок
Блоги

Когда никто не одинок

Когда никто не одинок
А+
Распечатать
Фото: flickr

На бескрайних просторах богоспасаемой России бывало все: и войны, и революции, и советский строй с полным отрицанием промысла Божиего, и перестройки, и перестрелки с последующими перекличками, отголоски которых как будто бы слышатся до сих пор... И только Масленица – широкая Масленица! — во все времена была неотменима. Ежегодный праздник этот настолько крепкий и древний, что многие считают его чисто языческим, уходящим корнями в перуново прошлое бескрайних просторов русских равнин. Да и как объяснить, что он с такой легкостью пережил почти 8 десятков лет атеистического мрака?..

А сколько восхищения вызывал праздник у художников, сколько картин посвящено народным гуляньям Масленичной недели! Это пронзительное синее небо Кустодиева с лазоревыми тенями на белом снегу (особенно трогателен перевод с пояснением для иностранцев: «Russian Maslenitsa by Boris Kustodiev, Pancake Tuesday), эти румяные бабы в нарядных кушаках Константина Маковского, хороводы Холина — все это не только берет за сердце при самом даже мимолетном взгляде, но неизменно зовет принять участие, словно и впрямь некий таинственно манящий обряд. И дело тут не в огромном количестве рецептов вкуснейших блинов, которых, к слову сказать, почти 400, а в самой истории этого праздника и в том особенном настроении, которое он нам дарит.

Вот и этом году я снова еду в центр города, где буду гулять по изведанному маршруту – через Красную площадь на Кузнецкий Мост и далее, через Чистые пруды на Китай-город: кушать блины, пить чай или глинтвейн, общаться с народом и просто болтаться без дела, впитывая настроение праздника. Надо сказать, мало что изменилось с былых времен. Разве что не увидеть теперь знаменитых русских троек с лентами и колокольчиками… Может, оно и к лучшему, думаю я, ведь мало кто знает, что русская тройка занимает ширину дороги, эквивалентную трем с половиной полосам… Но все-таки посмотреть есть на что и сегодня. И поговорить, и пообщаться тоже всегда будет с кем, ведь широкая Масленица — это праздник для всех, когда никто не одинок.

Так и в этот раз, угощаясь на морозе вкуснейшими бубликами с чаем, любуясь на купола Василия Блаженного (никогда не надоест), я как-то незаметно втягиваюсь в разговор с женщинами, стоящими рядом с блинным фудкортом, и погруженными в то же самое занятие, что и я. Одна из них, в какой-то полубоярской шапке и шали, присматривается ко мне усиленно. То ли молодой возраст и отсутствие компании, то ли умиленные взгляды в сторону Василия — что-то однозначно наводит ее на мысль со мной заговорить.

— Вы верующая? – с некоторой застенчивостью спрашивает меня она.

Странный вопрос. Всегда-то меня он ставит в тупик. Я не видела в этой жизни ни одного неверующего человека. Всегда-то человек во что-нибудь да верит. А вот веруют — только православные… А, впрочем, был один, вспоминаю я. Преподаватель математики и заслуженный педагог, горький пьяница. Я как-то спросила его, как он представляет себе жизнь после смерти. Он ответил: никак. Как в общий наркоз входишь: проваливаешься в черный сон, и все. Я, помню, внутренне содрогнулась вся, когда это услышала.

– Да, — с полуулыбкой я киваю ей и берусь за многократно сложенный огромный блин. Перекидывая с плеча на плечо мини-рюкзачок, стараясь поудобнее устроиться перед сражением с блином (это серьезное дело, когда речь идет о таком масштабе), я все-таки упускаю сумку, ловлю ее уже в воздухе: из маленького кармашка выпадают ключи от машины.

– А вы, простите меня, сколько за стоянку заплатили?— спрашивает меня вдруг моя собеседница, легко перескочив на больную для всех москвичей тему платных парковок.

– Я не плачу за стоянку. Ну, то есть стараюсь не платить. Дорого… У приятеля тут на офисной стоянке в Колпачном переулке оставляю.

– Ого! А моя дочка четыреста рублей отдала! – Она трогательно пытается поддержать беседу на общие темы, хотя видно, что ее волнует совершенно другое. — Знаете, как сказано: «Дети, повинуйтесь своим родителям в Господе…», а родителям сказано: «А вы, отцы, не раздражайте детей ваших, но воспитывайте их в учении и наставлении Господнем!»

Но мне не хочется сегодня поддерживать разговоры на серьезную тему. Я иду дальше, по своему неопределенно-разболтанному счастливому маршруту, пожелав даме приятного аппетита. Мы сталкиваемся с ней второй раз на Кузнецком, на дегустации скандинавских блинов (забегая вперед, скажем – nothing special). Вновь незаметно мы втягиваемся в разговор. И приходим к выводу, что иногда просто необходимо вот так жить: просто слиться с древним народным праздником и отдохнуть душой именно таким образом — поедая блины и не думая ни о чем.

Но поскольку ничего случайного в этом мире не бывает, и всякая встреча предопределена, включая нашу повторную на Кузнецком, я присматриваюсь к Галине. Трудяга, семейная женщина с нелегкой судьбой, работающая бухгалтером, она ищет спасения в Боге, читает Писание. И я — счастливый выпускник поколения пепси, разведенка, журналист с карьерой и всеми мыслимыми сопутствующими подвигами, лишь время от времени приходящая к Причастию. И все же в плане ее родительских проблем, оказывается, и я могу быть ей полезна: ее дочь почти моя ровесница. Они часто ссорятся, не находят общего языка… Но я утешаю женщину, говоря, что сейчас, во время сильных стрессов, это почти нормально. К тому же грядет Прощеное воскресенье.

— Да, — она удивительным образом оживляется, — сказано, «ибо если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный»… А вы знаете, что Прощеное воскресенье — это также день Адамова изгнания?

Я не знала. Удивляясь, я представляю, сколько всего еще предстоит узнать. И беседа наша течет и течет, и не кончается, а блины кушать уже нету сил, а вдалеке, я вижу, начался какой-то фантастический забег матрешек, а вокруг нас стоит такой яркий солнечный день, с таким высоким обморочно-голубым небом, какое бывает только в России и только в феврале.

8
Чтв
2016