Станьте участником команды «Рублева»

Главная / Блоги / Икона и картина: памяти святого Андрея Рублева
Блоги

Икона и картина: памяти святого Андрея Рублева

Икона и картина: памяти святого Андрея Рублева
А+
Распечатать
Фото: public domain

От всей души поздравляю всех наших читателей с днем преподобного Андрея Рублева!

Вглядываясь сегодня в величайшие образы, созданные преподобным Андреем Рублевым, мы испытываем немой восторг, и сердце как будто замирает от соприкосновения с Вечностью. Его иконы, бережно хранимые в лучших музеях и галереях страны, прочно вошли в историю мировой живописи как ярчайшие образцы древнерусского искусства. Иностранцы, посещая Россию, при одном только упоминании Рублева уважительно кивают головами – слышали, знают!

Для нас же, россиян, наследников русской культуры, иконы Андрея Рублева – это нечто большее, чем просто великолепные памятники древней живописи. Эти оставленные потомкам образы – как весточка из ушедшей Святой Руси, связующее звено между Небом и землей, напоминание о труднодостижимом, но необходимом идеале христианской жизни.

Сошествие во Ад. Андрей Рублев, Даниил Черный и мастерская. 1408 г.

Мы восторгаемся Рублевым, творчество древнерусского иконописца давно стало хрестоматийным, его удивительные и проникновенные образы – эталон русской православной иконописи. Но, как ни странно, такое отношение к школе и художественному наследию Рублева в России было не всегда. И речь не о советском периоде и временах безбожия, антирелигиозной пропаганды и гонений на Церковь. Речь о вполне благочестивой и православной дореволюционной России конца XVII, XVIII, отчасти XIX веков.

В те времена в просвещенном дворянском сословии начали преобладать совершенно иные художественные запросы и ориентиры. Интерес к древнерусским иконам и фрескам, отождествляемым с «византийской живописью», воспринимался тогда как проявление дурного тона: «Стоит только завести разговор о византийской живописи, и тотчас у большого числа слушателей неизменно появится улыбка пренебрежения и ирония. Если же кто-нибудь решится сказать, что эта живопись заслуживает внимательного изучения, то шуткам и насмешкам не будет конца. Вам наговорят бездну остроумных замечаний о безобразии пропорций, об угловатости форм, о неуклюжести поз, о неловкости и дикости в композиции» (Гагарин Г. Г. Краткая хронологическая таблица в пособие истории византийского искусства. — Тифлис, 1856. C. IV–V. Цит. по: Красилин М. М. Иконопись и декоративно-прикладное искусство. Русская икона в XVIII – начале XX веков // Христианство в искусстве).

Богослужение в Троице-Сергиевой Лавре

Фото: Патриархия.руВдумаемся только: подлинные православные иконы вызывали у образованных русских дворян лишь «пренебрежение и насмешку»! Отчего же так могло произойти? Мне думается, что к тому времени наша интеллигенция, элита императорской России, постепенно утратила живую связь со своими духовными корнями, с тем, что называется Святой Русью.

Здесь и последствия церковного раскола XVII века, некоторые отголоски реформ Патриарха Никона (хотя сам он был глубоко верующим и подлинно образованным иерархом); конечно, огромное влияние оказало прозападное реформаторство Петра Великого и его преемников (многие из реформ были остро необходимы России для укрепления обороноспособности, помогли развитию науки и искусства, но всецелая ориентация на Запад в духовно-культурной жизни, возможно, сыграла не самую благую роль).

Как бы то ни было, особенно с петровских времен в русской церковной живописи и архитектуре начинают преобладать совершенно новые формы и стили, до этого России и русскому менталитету не свойственные. Но если к смелым и величественным архитектурным новшествам мы как-то уже привыкли, то с церковной живописью дело обстоит иначе. Несмотря на пестроту красок, а также пышность форм изображенных библейских персонажей и святых, иконостасы и фрески этой эпохи почему-то не вызывают душевной теплоты, покоя и молитвенного настроя. Не буду спорить, возможно, мое восприятие и субъективно. Но попробую объяснить, что имею в виду.

Мне очень нравится Санкт-Петербург, чудо-город, город-музей! Мне нравятся его огромные величественные храмы, светлые и просторные: Казанский собор, Исаакиевский, Александро-Невская Лавра. Какая прекрасная в них акустика! Но вот иконостасы и фрески, настенная храмовая живопись, признаюсь, к молитве располагают не везде. Зайдем, к примеру, в Троицкий собор Александро-Невской Лавры. На стенах в рамках висят большие полотна на библейские темы кисти великих западных художников. Их действительно интересно рассматривать, изучать детали, сюжет, авторство. Но это не иконы! Это именно картины на библейские темы. И в какой-то момент, даже во время службы, может невольно возникнуть ощущение, что ты находишься не в храме, а в каком-то знаменитом музее – Лувре или Эрмитаже…

Интерьер Троицкого собора Александро-Невской Лавры

Фото: lavra.spb

Также и с барочными иконостасами некоторых приусадебных храмов XVIII – XIX веков. Безусловно, они имеют большую художественную и материальную ценность. Одна только резьба по дереву, витые завитушки такого иконостаса – уже отдельный шедевр, достойный восхищения. Только какое это имеет отношение к литургической жизни и молитве? Точно так же и иконы под стать самому иконостасу: высокохудожественные изображения человеческих фигур (библейских персонажей) со множеством отвлекающих деталей. Они интересны, любопытны с точки зрения живописи – только, вот, молиться, глядя на такие образы, бывает затруднительно. Смотришь на пестроту иконостаса и не можешь понять, кто где изображен, что за сюжет или праздник. Только соотнося по памяти расположение икон с традиционными иконостасами, примерно догадываешься: справа от царских врат – Спаситель, слева – Богородица, на самих вратах – Благовещение (видимо, Архангел Гавриил и Дева Мария), а уж вычислить, что за святые изображены, и вовсе сложно (только если эта икона подписана). Это все-таки больше картины! И во время молитвы, скажу честно, лучше на них не смотреть, чтобы не отвлекаться.

Пример иконостаса «западного» типа

Вспоминается один из знаменитых памятников древнерусской литературы - Поучение протопопа Аввакума об иконе. Сосланный в Сибирь опальный протопоп, ярый противник церковной реформы Патриарха Никона, обрушивается с критикой «западничества» в новой русской иконописи. Приведу наиболее колоритные фрагменты этого исторического письма:

«Есть же дело настоящее: пишут Спасов образ Еммануила, лицо одутловато, уста червонная, власы кудрявые, руки и мышцы толстые, персты надутые, тако же и у ног бедры толстыя, и весь яко немчин брюхат и толст учинен, лишо сабли той при бедре не писано. А то все писано по плотскому умыслу, понеже сами еретицы возлюбиша толстоту плотскую и опровергоша долу горняя. Христос же Бог наш тонкостны чювства имея все, якоже и богословцы научают нас… А все то кобель борзой Никон, враг, умыслил, будто живыя писать, устрояет все по-фряжскому, сиречь по-неметцкому… Ох, ох, бедныя! Русь, чего-то тебе захотелося немецких поступов и обычаев!».

В этом Поучении опальный протопоп достаточно верно подметил новые тенденции в иконописи: вместо аскетичности минувших веков – одутловатость и красочность. Смотришь на такую икону и диву даешься: то ли святой на ней изображен, то ли брюхатый и толстый немец, с пухленьким личиком, алыми губками и толстыми бедрами – только шпаги не достает.

Конечно, церковная реформа XVII века вызвала в русском обществе довольно противоречивые чувства и многими была встречена в штыки, хотя собственно прямого отношения к иконописи она не имела. Конфликт между Патриархом Никоном и протопопом Аввакумом зашел слишком далеко, церковный раскол имел катастрофические последствия, а огромный пласт старообрядцев навсегда ушел из лона Церкви. Однако колкие замечания Аввакума по поводу новых веяний в иконописи представляются не только эмоциональными и язвительными, но и достаточно меткими.

Что ж, такова была эпоха, и это тоже история. Но вернемся в наше время. Как меняются ощущения, когда заходишь в древние соборы Троице-Сергиевой Лавры (Троицкий, Успенский), в московский Сретенский монастырь, другие храмы, в которых иконы и фрески выдержаны в строгих канонах православной церковной традиции. Идет ли в храме богослужение или ты одна стоишь перед иконостасом – тебя неминуемо охватывают трепет и благоговение. Ты не говоришь ни слова, но в эти мгновения за тебя как будто молится сама душа.

На фресках и иконах ничего лишнего: только утонченные фигуры святых, светлые и аскетичные лики источают неземную любовь, милосердие и вечный покой. Даже если ты просто так, случайно зашла в храм или находишься на экскурсии, перед этими иконами на мгновенье невольно склоняешь голову, и душа сама находит слова для молитвы.

Наверное, в этом и есть суть православной иконы. Не украшение, не картина на религиозную тему, не элемент декора. Икона – это, своего рода, мистическое окошко в мир святых, Божией Матери и Спасителя, тот видимый мостик, который связывает тебя с Вечностью. И, порой взирая на лик какого-либо святого, испытываешь необъяснимое чувство, что в этот же момент на тебя смотрит Вечность.

Кстати, именно этот психологический и духовный феномен, возможно, объясняет те многочисленные случаи вандализма в эпоху гонений на Церковь, когда красноармейцы, да и просто рабочие или крестьяне, стреляя из винтовок по фрескам, стремились попасть именно в глаза святого. Они просто боялись! Некоторые большевики испытывали реальный страх и смущение, столкнувшись глазами с пронзительным взглядом с иконы.

Расстрелянная фреска в одном из храмов Свердловской области

Повторюсь, икона – это не украшение, икона – это образ святого, возводящий мысли и чувства молящегося к первообразу.

Митрополит Антоний Сурожский: Если сравнивать икону и картину — у каждой свои преимущества, в зависимости от того, о чем вы говорите и что хотите сказать. Картина дает изображение того, что этот наш тварный мир на сей день содержит: добро и зло, свет и тьму, борение — и победу, и поражение, совокупность всего, включая и неудачу, и становление, и двусмысленность. В этом смысле охват картины шире, чем охват иконы, потому что икона исключает целый ряд вещей. Икона не старается дать картину становления зла; вернее, когда зло присутствует в иконе, оно приражается добру (скажем, дракон на иконе Георгия Победоносца), но это олицетворенное зло, которое ясно присутствует, оно не пронизывает вещи так, как двусмысленность может пронизывать их в картине.

Из иконы исключено очень многое. Но зато в ней очень ясно присутствует божественное, вечное измерение, абсолютное измерение. В этом смысле она дает больше, чем картина. Но я не думаю, что справедливо было бы сказать: или — или. Если вы держите картину в храме вместо иконы, вы делаете ошибку, потому что она не на месте; но как прозрение в действительность вещей и картина имеет свое место. И когда я говорю о картине, то же самое можно сказать и о всех проявлениях в порядке искусства…
Церковь Сан Франческо делла Винья, Италия

Иконоборцы древности и их менее образованные последователи в современном протестантском мире (а тем более сектанты, к примеру «Свидетели Иеговы»), ссылаясь на библейский запрет изображать Бога, обвиняют Православие в идолопоклонничестве. Мол, «икона – это идол». Но в этих обвинениях как раз и кроется одно из серьезных заблуждений, пожалуй, даже на уровне богословия. Евангелие – это Благая Весть о том, что Бог вошел в мир людей, Сын Божий родился, «вочеловечился», жил с людьми, был всеми видим, осязаем, именно Он преодолел пропасть между земным и Небесным. Поэтому в православной иконе заключен глубокий богословский смысл, по сути, сама икона – это и есть богословие, только не в буквах и трактатах, а в красках.

И ярчайшим примером такого «богословия в красках» являются образы преподобного Андрея Рублева. Они строги и аскетичны, но в них заключена невероятная любовь, любовь к Богу и людям. Да и сами эти иконы создавались в совершенно особенной, аскетической обстановке: отрешившись от окружающего мира, иконописец погружался в работу с благоговением и молитвой, вручал себя, свои руки, кисти и краски действию Божественной благодати. Так рождались подлинные духовные шедевры.

В этом, наверное, главная суть «творческого наследия» преподобного Андрея Рублева – великого иконописца, святого монаха и безмолвного богослова Древней Руси.

Архангел Михаил, икона кисти Андрея Рублева


24
Чтв
2017