Станьте участником команды «Рублева»

cross
Главная / Блоги / Икона и картина: памяти святого Андрея Рублева
Блоги

Икона и картина: памяти святого Андрея Рублева

Икона и картина: памяти святого Андрея Рублева
А+
Распечатать
Фото: public domain

От всей души поздравляю всех наших читателей с днем преподобного Андрея Рублева!

Вглядываясь сегодня в величайшие образы, созданные преподобным Андреем Рублевым, мы испытываем немой восторг, и сердце как будто замирает от соприкосновения с Вечностью. Его иконы, бережно хранимые в лучших музеях и галереях страны, прочно вошли в историю мировой живописи как ярчайшие образцы древнерусского искусства. Иностранцы, посещая Россию, при одном только упоминании Рублева уважительно кивают головами – слышали, знают!

Для нас же, россиян, наследников русской культуры, иконы Андрея Рублева – это нечто большее, чем просто великолепные памятники древней живописи. Эти оставленные потомкам образы – как весточка из ушедшей Святой Руси, связующее звено между Небом и землей, напоминание о труднодостижимом, но необходимом идеале христианской жизни.

Сошествие во Ад. Андрей Рублев, Даниил Черный и мастерская. 1408 г.

Мы восторгаемся Рублевым, творчество древнерусского иконописца давно стало хрестоматийным, его удивительные и проникновенные образы – эталон русской православной иконописи. Но, как ни странно, такое отношение к школе и художественному наследию Рублева в России было не всегда. И речь не о советском периоде и временах безбожия, антирелигиозной пропаганды и гонений на Церковь. Речь о вполне благочестивой и православной дореволюционной России конца XVII, XVIII, отчасти XIX веков.

В те времена в просвещенном дворянском сословии начали преобладать совершенно иные художественные запросы и ориентиры. Интерес к древнерусским иконам и фрескам, отождествляемым с «византийской живописью», воспринимался тогда как проявление дурного тона: «Стоит только завести разговор о византийской живописи, и тотчас у большого числа слушателей неизменно появится улыбка пренебрежения и ирония. Если же кто-нибудь решится сказать, что эта живопись заслуживает внимательного изучения, то шуткам и насмешкам не будет конца. Вам наговорят бездну остроумных замечаний о безобразии пропорций, об угловатости форм, о неуклюжести поз, о неловкости и дикости в композиции» (Гагарин Г. Г. Краткая хронологическая таблица в пособие истории византийского искусства. — Тифлис, 1856. C. IV–V. Цит. по: Красилин М. М. Иконопись и декоративно-прикладное искусство. Русская икона в XVIII – начале XX веков // Христианство в искусстве).

Богослужение в Троице-Сергиевой Лавре

Фото: Патриархия.руВдумаемся только: подлинные православные иконы вызывали у образованных русских дворян лишь «пренебрежение и насмешку»! Отчего же так могло произойти? Мне думается, что к тому времени наша интеллигенция, элита императорской России, постепенно утратила живую связь со своими духовными корнями, с тем, что называется Святой Русью.

Здесь и последствия церковного раскола XVII века, некоторые отголоски реформ Патриарха Никона (хотя сам он был глубоко верующим и подлинно образованным иерархом); конечно, огромное влияние оказало прозападное реформаторство Петра Великого и его преемников (многие из реформ были остро необходимы России для укрепления обороноспособности, помогли развитию науки и искусства, но всецелая ориентация на Запад в духовно-культурной жизни, возможно, сыграла не самую благую роль).

Как бы то ни было, особенно с петровских времен в русской церковной живописи и архитектуре начинают преобладать совершенно новые формы и стили, до этого России и русскому менталитету не свойственные. Но если к смелым и величественным архитектурным новшествам мы как-то уже привыкли, то с церковной живописью дело обстоит иначе. Несмотря на пестроту красок, а также пышность форм изображенных библейских персонажей и святых, иконостасы и фрески этой эпохи почему-то не вызывают душевной теплоты, покоя и молитвенного настроя. Не буду спорить, возможно, мое восприятие и субъективно. Но попробую объяснить, что имею в виду.

Мне очень нравится Санкт-Петербург, чудо-город, город-музей! Мне нравятся его огромные величественные храмы, светлые и просторные: Казанский собор, Исаакиевский, Александро-Невская Лавра. Какая прекрасная в них акустика! Но вот иконостасы и фрески, настенная храмовая живопись, признаюсь, к молитве располагают не везде. Зайдем, к примеру, в Троицкий собор Александро-Невской Лавры. На стенах в рамках висят большие полотна на библейские темы кисти великих западных художников. Их действительно интересно рассматривать, изучать детали, сюжет, авторство. Но это не иконы! Это именно картины на библейские темы. И в какой-то момент, даже во время службы, может невольно возникнуть ощущение, что ты находишься не в храме, а в каком-то знаменитом музее – Лувре или Эрмитаже…

Интерьер Троицкого собора Александро-Невской Лавры

Фото: lavra.spb

Также и с барочными иконостасами некоторых приусадебных храмов XVIII – XIX веков. Безусловно, они имеют большую художественную и материальную ценность. Одна только резьба по дереву, витые завитушки такого иконостаса – уже отдельный шедевр, достойный восхищения. Только какое это имеет отношение к литургической жизни и молитве? Точно так же и иконы под стать самому иконостасу: высокохудожественные изображения человеческих фигур (библейских персонажей) со множеством отвлекающих деталей. Они интересны, любопытны с точки зрения живописи – только, вот, молиться, глядя на такие образы, бывает затруднительно. Смотришь на пестроту иконостаса и не можешь понять, кто где изображен, что за сюжет или праздник. Только соотнося по памяти расположение икон с традиционными иконостасами, примерно догадываешься: справа от царских врат – Спаситель, слева – Богородица, на самих вратах – Благовещение (видимо, Архангел Гавриил и Дева Мария), а уж вычислить, что за святые изображены, и вовсе сложно (только если эта икона подписана). Это все-таки больше картины! И во время молитвы, скажу честно, лучше на них не смотреть, чтобы не отвлекаться.

Пример иконостаса «западного» типа

Вспоминается один из знаменитых памятников древнерусской литературы - Поучение протопопа Аввакума об иконе. Сосланный в Сибирь опальный протопоп, ярый противник церковной реформы Патриарха Никона, обрушивается с критикой «западничества» в новой русской иконописи. Приведу наиболее колоритные фрагменты этого исторического письма:

«Есть же дело настоящее: пишут Спасов образ Еммануила, лицо одутловато, уста червонная, власы кудрявые, руки и мышцы толстые, персты надутые, тако же и у ног бедры толстыя, и весь яко немчин брюхат и толст учинен, лишо сабли той при бедре не писано. А то все писано по плотскому умыслу, понеже сами еретицы возлюбиша толстоту плотскую и опровергоша долу горняя. Христос же Бог наш тонкостны чювства имея все, якоже и богословцы научают нас… А все то кобель борзой Никон, враг, умыслил, будто живыя писать, устрояет все по-фряжскому, сиречь по-неметцкому… Ох, ох, бедныя! Русь, чего-то тебе захотелося немецких поступов и обычаев!».

В этом Поучении опальный протопоп достаточно верно подметил новые тенденции в иконописи: вместо аскетичности минувших веков – одутловатость и красочность. Смотришь на такую икону и диву даешься: то ли святой на ней изображен, то ли брюхатый и толстый немец, с пухленьким личиком, алыми губками и толстыми бедрами – только шпаги не достает.

Конечно, церковная реформа XVII века вызвала в русском обществе довольно противоречивые чувства и многими была встречена в штыки, хотя собственно прямого отношения к иконописи она не имела. Конфликт между Патриархом Никоном и протопопом Аввакумом зашел слишком далеко, церковный раскол имел катастрофические последствия, а огромный пласт старообрядцев навсегда ушел из лона Церкви. Однако колкие замечания Аввакума по поводу новых веяний в иконописи представляются не только эмоциональными и язвительными, но и достаточно меткими.

Что ж, такова была эпоха, и это тоже история. Но вернемся в наше время. Как меняются ощущения, когда заходишь в древние соборы Троице-Сергиевой Лавры (Троицкий, Успенский), в московский Сретенский монастырь, другие храмы, в которых иконы и фрески выдержаны в строгих канонах православной церковной традиции. Идет ли в храме богослужение или ты одна стоишь перед иконостасом – тебя неминуемо охватывают трепет и благоговение. Ты не говоришь ни слова, но в эти мгновения за тебя как будто молится сама душа.

На фресках и иконах ничего лишнего: только утонченные фигуры святых, светлые и аскетичные лики источают неземную любовь, милосердие и вечный покой. Даже если ты просто так, случайно зашла в храм или находишься на экскурсии, перед этими иконами на мгновенье невольно склоняешь голову, и душа сама находит слова для молитвы.

Наверное, в этом и есть суть православной иконы. Не украшение, не картина на религиозную тему, не элемент декора. Икона – это, своего рода, мистическое окошко в мир святых, Божией Матери и Спасителя, тот видимый мостик, который связывает тебя с Вечностью. И, порой взирая на лик какого-либо святого, испытываешь необъяснимое чувство, что в этот же момент на тебя смотрит Вечность.

Кстати, именно этот психологический и духовный феномен, возможно, объясняет те многочисленные случаи вандализма в эпоху гонений на Церковь, когда красноармейцы, да и просто рабочие или крестьяне, стреляя из винтовок по фрескам, стремились попасть именно в глаза святого. Они просто боялись! Некоторые большевики испытывали реальный страх и смущение, столкнувшись глазами с пронзительным взглядом с иконы.

Расстрелянная фреска в одном из храмов Свердловской области

Повторюсь, икона – это не украшение, икона – это образ святого, возводящий мысли и чувства молящегося к первообразу.

Митрополит Антоний Сурожский: Если сравнивать икону и картину — у каждой свои преимущества, в зависимости от того, о чем вы говорите и что хотите сказать. Картина дает изображение того, что этот наш тварный мир на сей день содержит: добро и зло, свет и тьму, борение — и победу, и поражение, совокупность всего, включая и неудачу, и становление, и двусмысленность. В этом смысле охват картины шире, чем охват иконы, потому что икона исключает целый ряд вещей. Икона не старается дать картину становления зла; вернее, когда зло присутствует в иконе, оно приражается добру (скажем, дракон на иконе Георгия Победоносца), но это олицетворенное зло, которое ясно присутствует, оно не пронизывает вещи так, как двусмысленность может пронизывать их в картине.

Из иконы исключено очень многое. Но зато в ней очень ясно присутствует божественное, вечное измерение, абсолютное измерение. В этом смысле она дает больше, чем картина. Но я не думаю, что справедливо было бы сказать: или — или. Если вы держите картину в храме вместо иконы, вы делаете ошибку, потому что она не на месте; но как прозрение в действительность вещей и картина имеет свое место. И когда я говорю о картине, то же самое можно сказать и о всех проявлениях в порядке искусства…
Церковь Сан Франческо делла Винья, Италия

Иконоборцы древности и их менее образованные последователи в современном протестантском мире (а тем более сектанты, к примеру «Свидетели Иеговы»), ссылаясь на библейский запрет изображать Бога, обвиняют Православие в идолопоклонничестве. Мол, «икона – это идол». Но в этих обвинениях как раз и кроется одно из серьезных заблуждений, пожалуй, даже на уровне богословия. Евангелие – это Благая Весть о том, что Бог вошел в мир людей, Сын Божий родился, «вочеловечился», жил с людьми, был всеми видим, осязаем, именно Он преодолел пропасть между земным и Небесным. Поэтому в православной иконе заключен глубокий богословский смысл, по сути, сама икона – это и есть богословие, только не в буквах и трактатах, а в красках.

И ярчайшим примером такого «богословия в красках» являются образы преподобного Андрея Рублева. Они строги и аскетичны, но в них заключена невероятная любовь, любовь к Богу и людям. Да и сами эти иконы создавались в совершенно особенной, аскетической обстановке: отрешившись от окружающего мира, иконописец погружался в работу с благоговением и молитвой, вручал себя, свои руки, кисти и краски действию Божественной благодати. Так рождались подлинные духовные шедевры.

В этом, наверное, главная суть «творческого наследия» преподобного Андрея Рублева – великого иконописца, святого монаха и безмолвного богослова Древней Руси.

Архангел Михаил, икона кисти Андрея Рублева


Другие статьи автора
​«Продираясь сквозь жизнь…»: Моя Пасха

Всех наших читателей и друзей портала «Рублев» поздравляю с праздником Пасхи, Светлым Христовым Воскресением! В эту таинственную и торжественную ночь хочется пожелать всем радости, здоровья, благополучия, новых творческих озарений и, конечно, чтобы в жизни каждого из нас воссиял Свет Христов, и душа отогрелась Божией благодатью.

Христос воскресе!

30 апреля 2016
3242
0
Да исправится молитва моя: Великий пост в Оптиной пустыни

«Что такое Великий Пост? Время, когда опустеет холодильник? Когда телевизор зарастет паутиной? Когда одежда должна приобрести траурные мрачные тона? Когда наше лицо должно забыть, что такое улыбка? Если  это так, если наше делание будет чисто внешним – не съесть, не посмотреть, не открыть рот, закрыть глаза и ничего не видеть, – наше постное делание может оказаться просто карикатурным!» (Из проповеди о. Тихона, скитоначальника Оптиной пустыни).

24 марта 2016
4204
0
6
Втр
2016