Станьте участником команды «Рублева»

cross
Главная / Акцент / ​Российский исторический журнал «Родина»: Военные дороги музейных коллекций

​Российский исторический журнал «Родина»: Военные дороги музейных коллекций

Преподобный Сергий с житием, конец XV века
А+
Распечатать
Фото: Свято-Троицкая Сергиева Лавра

Маргарита Гаганова

Перемещение и сохранение в условиях эвакуации музейных ценностей в годы Великой Отечественной войны — одна из драматических и одновременно ярких страниц истории отечественной культуры. Поразительные события музейных военных будней до сих пор не вполне осмыслены.

***

Немецкая угроза

Государственный музей в стенах Троице-Сергиевой лавры был организован декретом СНК от 20 апреля 1920 г., а постановлением СНК РСФСР от 1 февраля 1940 г. вся территория Загорского музея [1] в пределах крепостных стен Троице-Сергиевой лавры объявлялась музеем-заповедником [2]. Из областного подчинения музей перешел в Управление по делам искусств при СНК РСФСР и приобрел статус музея-заповедника республиканского значения. В период Великой Отечественной войны охранно-эвакуационная работа в системе Комитета по делам искусств при СНК СССР, ведавшего художественными музеями, была организована эффективнее, чем в музейной системе Наркомпроса [3].

С началом войны главная задача заключалась в сохранении основы собрания музея, одной из богатейших сокровищниц России — ризницы Троице-Сергиевой лавры. Ценности покидали монастырь не впервые — еще во время Отечественной войны 1812 г. ризницу и драгоценное убранство лаврских храмов в две очереди вывезли в Вологду, спасая сокровища от разграбления французской армией [4].

В 1941 г. подготовка к эвакуации проводилась уже с первых дней войны. 27 июня 1941 г. было принято совместное постановление ЦК ВКП (б) и СНК СССР «О порядке вывоза и размещения людских контингентов и ценного имущества». 1 июля отправились на восток первые эшелоны с экспонатами Эрмитажа и Русского музея. В глубоком тылу было создано девять крупных хранилищ эвакуированных музейных ценностей. Всего же из 41 художественного музея, входившего в систему Управления по делам искусств, осуществили эвакуацию 21 музея [5].

В Загорском музее-заповеднике к 1 июля был определен состав первых готовых к отправке ящиков с экспонатами. Всего было подготовлено 42 ящика ценного груза — экспонатов 1-й категории: предметов из драгоценных металлов, камней, жемчуга — церковная утварь, ядро коллекции икон и мелкой пластики, уникальные произведения древнерусского шитья и церковные облачения, рукописные и печатные книги в драгоценных окладах, в числе которых древнейшая опись монастыря 1641 г.

В каждом ящике, в зависимости от размеров экспонатов, насчитывалось от 4 до 140 предметов. Отдельно были упакованы драгоценная риза XVI-XVIII вв. на икону «Троица» Андрея Рублева и так называемая «Жемчужная» шитая пелена «Крест на Голгофе» 1599 г. вклад в Троицкий монастырь царя Бориса Годунова.

19 июля 1941 г. подготовили к упаковке, поместив затем в отдельный ящик, серебряную раку, внутри которой под тремя печатями Загорского райотдела НКВД находились мощи преподобного Сергия Радонежского.

Рака преподобного Сергия Радонежского

Впрочем, есть версия, что мощи Сергия Радонежского были эвакуированы не в полном объеме. По некоторым данным, глава Сергия с 1920 по 1946 г. хранилась за пределами лавры, что явилось следствием ее подмены в раке после публичного вскрытия мощей в апреле 1919 г. Согласно этой версии, сама подмена была произведена сотрудниками музея П.А. Флоренским и Ю.А. Олсуфьевым в целях спасения святыни.

В результате неоднократных перемещений осенью 1941 г. глава Сергия оказалась в храме Владимирской иконы Божьей Матери в селе Виноградово под Москвой (около станции Долгопрудная). Здесь, сохраняемая в алтаре под престолом храма святыня пребывала до лета 1945 г. Принимая эту версию, мы неизбежно должны учесть и вытекающее из нее обстоятельство, что в то время, как остальные мощи Сергия Радонежского находились в глубоком тылу, эвакуированные на Урал в составе коллекций Загорского музея летом 1941 г., глава Сергия в самые трудные дни битвы за Москву оставалась практически на линии фронта (в начале декабря немецкие войска подошли к Лобне и до села Виноградово, где круглосуточно была слышна канонада, оставалось 8 км) [6].

Последним было упаковано «серебро из Троицкого собора», т.е. драгоценное убранство раки и алтаря собора — целый комплекс предметов, включающий детали престола и сени над престолом, детали сени и ограждения раки, выносные подсвечники, лампады, кандила (подсвечники). Всего же в те дни в глубокий тыл было оправлено около 1300 предметов музейной коллекции.

Известно, что в начале войны крупные музеи сдавали определенный объем своих ценностей на хранение в государственные сейфы. В Загорском музее подобная передача произошла летом 1937 г., когда на временное хранение в Гохран драгметаллов наркомата финансов СССР музеем было сдано более 200 предметов. Таким образом, всю войну эти экспонаты находились на попечении наркомата и в мае 1945 г. вернулись в музейные фонды. Среди них жемчужина коллекции, ныне находящаяся на постоянном экспонировании, — драгоценная митра 1626 г.


Секрет доверен Балтуну

25 июля 1941 г. на основании распоряжения Управления по делам искусств ценности Загорского музея-заповедника (42 запломбированных ящика) были переданы на хранение в Государственный Исторический музей. Транспортировка груза к новому месту хранения осуществлялась водным путем централизованно в соответствии с общим планом эвакуации художественных музеев.

Пути следования подобных «караванов» были засекречены, пункты назначения, детали транспортировки известны только ограниченному кругу ответственных лиц. Среди них был и и. о. директора Русского музея П.К. Балтун. На основе оставленных им воспоминаний можно восстановить путь следования «плавучего хранилища», перевозившего на восток коллекции нескольких крупнейших музеев. В двадцатых числах августа «караван» прибыл в Горький, в сентябре продолжил свой путь по Каме в Пермь, где были оставлены на хранение ящики с ценностями Русского музея и Государственной Третьяковской галереи. В первой половине октября обледеневшая баржа, преодолев еще 400 км, достигла пункта назначения — Соликамска [7].

Иконостас Троицкого собора Троице-Сергиевой лавры, XV-XVII вв

Потребовалось еще длительное время для разгрузки и перевозки по бездорожью музейного груза за семь километров к месту временного хранения. В Соликамске «загорские» экспонаты были размещены вместе с прибывшими этой же баржей ценностями других девяти эвакуированных музеев и выставок (ГМИИ им. А.С. Пушкина, Музея Восточных культур, Музея керамики и усадьбы Кусково, Центрального театрального музея им. Бахрушина и других) в здании, принадлежавшем местному краеведческому музею, — трехэтажном летнем Троицком соборе XVII в. Новое хранилище было просторным по площади — около тысячи квадратных метров, но неотапливаемым [8].

Загорский музей-заповедник стал одним из десяти музеев, ответственность за сохранность эвакуированных ценностей которых была возложена на дирекцию Русского музея [9]. 22 октября благополучно доставленный на барже N 3805 груз был официально сдан сопровождавшим его директором Загорского музея И.З. Птицыным на хранение директору филиала Русского музея в эвакуации П.К. Балтуну и хранителю специального груза музеев в Соликамске О.М. Постниковой-Панковой [10].


Соликамский филиал Русского музея

И.З. Птицын на некоторое время возглавил соликамское отделение филиала Русского музея в качестве заместителя П.К. Балтуна [11]. Под его началом находились двое представителей эвакуированных музеев - О.М. Постникова-Панкова из музея «Кусково» и научный сотрудник Русского музея П.Я. Козан. Этому небольшому коллективу предстояло обеспечить сохранность более 400 ящиков, большую часть содержимого которых составляли экспонаты 1-й категории - наиболее ценные части фондов крупнейших музеев страны.

Определенное время потребовалось сотрудникам для того, чтобы разместить сотни ящиков и должным образом организовать их хранение на новом месте. Контейнеры были расставлены по музеям и по роду хранимых в них материалов. Особым образом продуманная система проходов между ящиками и топографических указателей должна была обеспечить свободный доступ к каждому из них в отдельности для необходимых осмотров содержимого. Постепенно была отлажена и обычная музейная жизнь: установлена система дежурств, регулярных обходов, организована военизированная охрана.

Однако уже в начале 1942 г. одна из первых серьезных проверок хранилища установила, что размещение фондов в Соликамске необходимо признать «большой, недопустимой ошибкой». Основной причиной подобного заключения стало отсутствие системы отопления в соборе, температура в котором опускалась до 20 градусов мороза. Уличные температурные показатели осенью-зимой 1941 г. колебались от 30 до 50 градусов мороза. В комнатах сотрудников, находившихся в пределах хранилища, стены на полметра от пола покрывались снегом и льдом [12].

Подобные недопустимые условия могли самым пагубным образом сказаться на сохранности предметов в период весенней оттепели, влекущей отсыревание помещения. Руководство забило тревогу по поводу состояния самых хрупких, наиболее подверженных воздействию негативных внешних условий экспонатов — папирусов, рукописей, золототканых и шелковых тканей.

В качестве возможной меры спасения рассматривались варианты вывоза части коллекций в места, наиболее отвечающие условиям хранения: в хранилища Новосибирска и Перми. Так, коллекцию тканей Загорского музея-заповедника предполагалось перевезти в Новосибирск, где уже хранились части фондов ГМИИ им. Пушкина и Музея Восточных культур. В то же время предметы из драгоценных металлов сочли возможным оставить в Соликамске. К счастью, понятные опасения в дальнейшем не оправдались и значительного ухудшения состояния памятников удалось избежать.

Оклад Троицы прп. Андрея Рублева из червонного золота

Вышесказанное объясняет, почему в последующее военное время первостепенное значение для перемещенных коллекций имели мероприятия по обеспечению условий хранения и контролю сохранности экспонатов. В рамках этой деятельности регулярно производились выборочные вскрытия ящиков с ценностями.

Наиболее уязвимыми в отношении сохранности для Загорского музея по результатам проверок оказались памятники шитья. Выборочное вскрытие ящиков в августе-сентябре 1942 г. показало присутствие влажности внутри контейнера с хранившимися закрепленными на валу четырьмя древними плащаницами [13]. Влажность, по заключению специалистов Русского музея, появилась в результате долгого (более года) пребывания экспонатов в плотной упаковке без достаточного доступа воздуха в неотапливаемом помещении [14].

Условия хранения эвакуированных ценностей постоянно отслеживались руководством ведомства. Отмечая в целом как удовлетворительные условия пребывания в Соликамске экспонатов Загорского музея-заповедника, Управление по делам искусств в 1943 г. вынуждено было констатировать, что «длительная консервация ценнейших тканей музея в условиях атмосферы, пропитанной отходами химических заводов, небезопасна для их сохранности». Общее состояние вывезенных на восток в 1941 г. музейных коллекций к этому времени заставляло Управление искусств ставить вопрос об их скорой реэвакуации [15].

В ноябре 1942 г. проверка экспонатов осуществлялась непосредственно самими сотрудниками Загорского музея-заповедника А.М. Курбатовой и Н.М. Прасоловой, командированными для этой цели в Соликамск. Дополнительно содержимое ящиков было осмотрено представителями Русского музея весной 1943 г. При каждом вскрытии помимо сверки наличия производились необходимые профилактические мероприятия — проветривание, просушка, обеспыливание, переупаковка экспонатов.


Возвращение в лавру

Во многом благодаря своевременно принятым мерам в ноябре 1944 г., пережив трудности реэвакуации, ценности музея (по железнодорожному маршруту Соликамск — Пермь — Киров — Москва) были возвращены в стены лавры, согласно заключительному акту проверки, «в хорошем состоянии» [16]. Значительных утрат и повреждений выявлено не было. На основе вернувшихся экспонатов летом 1946 г. в Загорском музее-заповеднике была открыта первая после 1920-х гг. художественная экспозиция «Древнерусское искусство и культура XV-XVII веков».

Прошедшие через эвакуацию экспонаты музея являлись лишь малой частью его собрания (приоритет здесь был за драгоценными металлами и коллекцией шитья). Как и во многих других музеях, вывоз ценностей по разным причинам был осуществлен не в полном объеме. После начала контрнаступления советских войск под Москвой он был приостановлен. В Загорском музее в течение нескольких лет хранились упакованными в ящики не вывезенные книги, иконы ризничного собрания и иконостаса Троицкого собора XV-XVII вв. (в первую очередь — иконы эпохи Андрея Рублева) — уникальный иконный ансамбль, единственный сохранившийся в своем первозданном виде русский иконостас XV в. К отправке второй очередью в октябре 1941 г. было спешно подготовлено не менее 32 ящиков, в 15 из которых находилось полное иконное убранство Троицкого собора лавры. Эти редчайшие произведения древнерусского искусства пережили вместе с музеем самое критическое время, когда фронт в ноябре 1941 г. проходил всего в 35-40 км от Загорска. И лишь в конце ноября 1941 г. после разгрома немецких частей в районе Яхромы угроза захвата Загорска была снята [17].

Нахождение Загорского музея-заповедника под началом Управления по делам искусств при СНК РСФСР напрямую повлияло на своевременность эвакуации. До начала войны была проведена необходимая инвентаризация основной части собрания, своевременно выделены экспонаты, предназначавшиеся к первоочередной эвакуации [18]. Все это позволило сэкономить время и в предельно сжатые сроки осуществить отправку экспонатов в глубокий тыл.

***

1. С 1930 по 1991 г. музей в стенах Троице-Сергиевой лавры по названию города именовался Загорским музеем (с 1940 г. — музеем-заповедником).

2. Культура в нормативных актах Советской власти. М., 2011. Т. 5. С. 26.

3. Симкин М.П. Советские музеи в период Великой Отечественной войны // Труды НИИ музееведения. Вып. II. М., 1961. С. 203; Фатигарова Н.В. Музейное дело в РСФСР в годы Великой Отечественной войны (аспекты государственной политики) // Музей и власть. М., 1991. С. 189.

4. Зарицкая О.И. Спасение лаврских ценностей во время Отечественной войны 1812г. // Церковь и общество на переломных этапах истории. Сергиев Посад, 2014. С. 253-263.

5. Максакова Л.В. Культура Советской России в годы Великой Отечественной войны. М., 1977. С. 39, 44.

6. Комарова Л.С. Судьба главы Сергия Радонежского. М., 2006. С. 360.

7. Балтун П.К. Русский музей — эвакуация, блокада, восстановление. М., 1980. С. 42-51.

8. Отдел письменных источников Государственного исторического музея. Ф.54. Д. 1108. Л. 1.

9. Горелова С.И. Государственный Русский музей в годы Великой Отечественной войны (1941-1945 гг.) // Художественное наследие. Хранение, исследование, реставрация (Москва). 1980. N 6 (36). С. 178-179.

10. Архив отдела учета Сергиево-Посадского музея-заповедника (АОУСПМЗ). Оп. 2. Д. 62. Л. 84.

11. Весной 1942 г. И.З. Птицын был призван в ряды ВМФ и впоследствии погиб на фронте.

12. РГАЛИ. Ф. 962. Оп. 11. Д. 323. Л. 5-9.

13. Плащаница — шитое изображение композиции «Положение Христа во гроб», предмет страстного богослужения (возлагается в храме на символический гроб Христа на Страстной неделе).

14. АОУСПМЗ. Оп. 2. Д. 65. Л. 7.

15. РГАЛИ. Ф. 2075. Оп. 1. Д. 127. Л. 43. Постановление СНК СССР о реэвакуации художественных коллекций музеев г. Москвы и Московской области было принято 4 октября 1944 г. Соответствующий приказ Комитета по делам искусств при СНК СССР последовал 9 октября 1944 г. К 12 октября фонды Соликамского хранилища были готовы к реэвакуации.

16. АОУСПМЗ. Оп. 2. Д. 74. Л. 29. Сопровождение музейного груза по всему маршруту следования осуществлял караул 31го отдельного дивизиона бронепоездов войск НКВД по охране железных дорог.

17. О военных буднях прифронтового Загорска см.: Сергиево-Посадский район в зеркале истории XX век. Сергиев Посад, 2013. Ч. 1. С. 73-94.

18. Предположительно эту работу провели в музее в сентябре 1940 г. при участии специалистов из Русского музея, где аналогичные мероприятия были осуществлены ранее.

«Родина» №915 (9)

Источник: Российский исторический журнал «Родина»

4
Вск
2016