Станьте участником команды «Рублева»

cross
Главная / Акцент / ​Павел Илларионов: Как мы будем хранить нашу память

​Павел Илларионов: Как мы будем хранить нашу память

Павел Илларионов: Как мы будем хранить нашу память
А+
Распечатать
Фото: rublev.com

Татьяна Покопцева

Свеча памяти. Кажется, нет проще и универсальнее символа памяти, чем горящая свеча. Это теперь мне понятно, когда я вместе с миллионами участников акции памяти 22 июня ставлю на окно свечу за всех, кому я и моя семья, мои дети обязаны настоящей жизнью в России. Независимой и свободной стране. Так было не всегда. И могло не быть никогда. Мы бы не родились. Или бы были рабами в лучшем случае. Поэтому свеча. Но я этого раньше не понимал. Не срасталось.

Мне было десять, когда мой отец привел меня в Ленинграде на Пискаревское мемориальное кладбище. Было это больше тридцати лет назад, в 1982 году. Помню, как меня поразила тишина и торжественность этого места. И число — 900 тысяч ленинградцев умерло в блокаду. Я даже не мог себе представить, как ни пытался, это число. Мне тогда казалось, что все они прямо здесь, передо мной, в этом месте, как живые. Взрослые, старики, дети, солдаты. Мне, ребенку из Москвы, только что перед этим прочитавшему в музее блокады дневник девочки, моей ровесницы Тани Савичевой, все ленинградцы, живые и ушедшие, казались совсем другими людьми, из стали. Много мест памятных я видел потом. В Волгограде, Севастополе, Берлине поражают глубиной и трагизмом величественные памятники. Но впечатление от простоты и торжественности Пискаревского мемориала осталось на всю жизнь. И число 900 тысяч. Никак не укладывалось в голове.

Я не собирался по жизни быть организатором акции «Свеча памяти». Так сложилось. Однажды в год 60-летия Победы я оказался на Поклонной горе в Центральном музее Великой Отечественной войны в Зале памяти и скорби. Кто не знает, там, в 24 кубах-витринах лежат все книги памяти советского народа — только солдаты, не вернувшиеся с войны. Одна витрина — Украинская ССР, еще одна — Белорусская ССР. Вот витрина, где все вместе — имена солдат Казахстана, Грузии, Молдавии, Армении, Азербайджана, Литвы, Эстонии и других республик. И бесконечным кажется ряд — 20 витрин РСФСР… Ты идешь мимо него, а он все не кончается. И тут через десятилетия мне вспомнилась Пискаревское кладбище. Те 900 тысяч. И эти 10 миллионов. И еще, еще, еще… Как вообще можно описать эту скорбь? Как пережило это все поколение войны, моя мать? А кто мы, как нам нести этот груз памяти, как нам с этим жить? Ведь они умерли за нас? Торкнуло.

После впечатлений детства тема Великой Отечественной войны была особой – хранилась, жила в уголке памяти, внушала уважение и страх. Соразмерить ту войну, ее итоги с обыденной жизнью в девяностые и нулевые не удавалось в душе. В мое время еще были живы много ветеранов, помню, как еще прошли они гордо в 1995 на Параде Победы, который впервые и единожды переехал с Красной площади на Кутузовский в связи с открытием комплекса на Поклонной горе. Казалось, пока они живы, еще можно быть спокойным. Казалось, они знают что-то такое, что нас защищает. И вот, после 60-летия Победы, когда вокруг стремительно стали уходить предпоследние из них, все вдруг опустело…

Это почувствовали многие. Не случайно в период «от юбилея до юбилея» с 2005 по 2010 гг. и родились ставшие теперь легендарными акции «Георгиевская ленточка», «Свеча памяти», «Бессмертный полк» и другие. Теперь уже никто не удивляется, к ним привыкли. А тогда ощущение витало в воздухе. «Надо что-то делать, они уходят, мы остаемся без них». Они — те, кто вынес войну на своих плечах. Они заслоняли собой любую беду от нас многие десятилетия. Теперь это мы сами и есть, те, кто в ответе за все. Нет никого другого, кто отвечает за нашу жизнь и будущее.

Однажды в кругу друзей я поделился с ними: «Я задумываюсь о 100-летии Победы, с чем мы к нему придем?». Меня не все поняли. Я попытался объяснить, и не очень мне это удалось, слишком странно все это прозвучало. Но меня искренне вдруг взволновала вся ситуация — как и на каких символах и ритуалах мы будем хранить нашу память о подвиге народа без ветеранов, без живой связи с нашими защитниками — теми, кто отдал жизнь за нас со всеми вместе и с каждым по отдельности.

Это всегда было и никуда не пропадало. Просто всему свое время.

«Никто не забыт, ничто не забыто». Великие слова стали со временем расхожим «мемом», слова не утратили силу, но сила в них уснула, мы ее сами отправили на склад нашей души. Но уже в относительно безоблачные нулевые было ясно — что-то грядет, Россия сосредотачивается, этого уже не скрыть от мира, и скоро нам очень понадобится сила, скрытая в этих словах. «Вспомним всех поименно, горем вспомним своим, это нужно не мертвым, это нужно живым!»

И вдруг всем очень нужна стала и свеча памяти, и георгиевская ленточка, и портрет деда 9 мая. Все заработало. Это всегда было и никуда не пропадало. Просто всему свое время. За 100-летие Победы стало более менее спокойно. Оно будет, как положено — победным. А 22 июня мы им точно теперь не забудем.

Впереди у нас новая огромная тема, на самом деле вспомнить всех поименно, не только напечатать в Книге памяти, но и прочитать, произнести все эти славные и дорогие имена. И делать это как минимум ежегодно. Ведь бывает, что у многих нет родных и близких. Это общее дело всех, и теперь мы, как народ, после «Бессмертного полка» и «Свечи памяти» уже точно способны его совершить. Если все вместе, то это меньше, чем одно имя на одного взрослого жителя России. Попробуем.

Если вспоминать всех поименно станет традицией, и мир узнает о том, что русские ежегодно перечитывают имена всех своих погибших в войне, больше ни у кого никогда на планете не встанет вопрос «Хотят ли русские войны?».

Павел Илларионов

Координатор международной акции «Свеча памяти 22 июня», исполнительный директор Мемориального Центра «Свеча памяти». Родился в 1971 году в Москве, окончил МЭИ. Работал в РАО «ЕЭС России». Помогал возрождать Саввино-Сторожевский и Соловецкий монастыри. Женат, трое детей.

Источник: Твоя история

8
Чтв
2016