Станьте участником команды «Рублева»

cross
Главная / Акцент / Афанасий Зоитакис: Афон — витрина православия

Афанасий Зоитакис: Афон — витрина православия

Афанасий Зоитакис
А+
Распечатать
Фото: rublev.com

© РИА «Новости». Оригинал публикации

В 2016 году в России широко празднуется 1000-летие русского присутствия на Афоне. В чем значение Святой Горы для христианского и всего остального мира, как определить «русский вклад» в духовное наследие Афона? Есть ли сейчас там старцы-прозорливцы, и кого из подвижников недавнего прошлого могут канонизировать? Как относятся монахи-святогорцы к удобствам и благам современной цивилизации? Как складываются их отношения с греческими властями и Евросоюзом, могут ли наводнить Афон потоки мигрантов, и в чем была подлинная причина гонений на игумена Ефрема Ватопедского?

На эти и другие вопросы в интервью корреспонденту РИА Новости Сергею Стефанову отвечает заместитель главного редактора издательского дома «Святая Гора», главный редактор сайта Аgionoros.ru («Святая гора Афон»), доцент Исторического факультета МГУ Афанасий Зоитакис.

— Афанасий Георгиевич, как бы вы оценили российский вклад в развитие и сохранение уникальных духовных традиций Афона? Есть ли какие-либо отличительные особенности у русского монашества на Святой Горе?

— Когда мы хотим определить место в жизни Афона русской традиции, то нужно помнить, что к Святой Горе очень хорошо применимо определение известного отечественного мыслителя Константина Николаевича Леонтьева «цветущая сложность». Афон организован очень сложно и многообразно. Здесь не только переплетаются традиции разных народов — свой определенный вклад в сокровищницу афонского предания вносит каждый человек, каждый монастырь. Это — если провести такую аналогию – как копилка, в которую каждый вносит свою лепту. Кто-то туда кладет мелкую монету, чье-то приношение более значительно.

К одному из основоположников афонского монашества, святому Афанасию Афонскому, приходили ученики из самых разных стран — из Иверии, из Южной Италии, из славянских земель. И этот процесс мы наблюдаем на протяжении всей истории Святой Горы.

Если говорить о самобытности, то, конечно, есть определенные внешние отличия, которые видны на примере русского Свято-Пантелеимонова монастыря. Это и архитектурные особенности, и особенности храмовой росписи, и особенности богослужения. Кроме того, у каждого народа свой национально-религиозный менталитет, который проявляется, вне всякого сомнения, и на Афоне.

На Святой Горе национальное во многом преодолевается. Например, известный подвижник, старец XX века архимандрит Софроний (Сахаров), когда его спросили, кто он — грек или русский (по рождению он был русский, хотя очень многое его связывало и с Грецией), ответил: «Я не грек и не русский — я святогорец». То есть, все равно эта святогорская, афонская традиция выше национальной, и она включает в себя национальную традицию.

Мы не можем сказать, что Афон сформировался под влиянием какой-то одной национальной традиции — русской, греческой или какой-то еще, — здесь они дополняют друг друга и гармонично развиваются в рамках общей афонской традиции; здесь разные люди находят разные формы монашества — отшельничество, общежительное монашество, скитская жизнь… И даже люди, полностью изолировавшиеся от мира, жившие в пещерах, на Святой Горе всегда были включены в эту общую афонскую традицию.

— Помимо русского Пантелеимонова монастыря, в каких святогорских обителях проживают еще монахи из России? Есть ли какие-то данные по примерному количеству наших насельников на Святой Горе?

— Число насельников обычно называется следующее: 90 иноков приписаны к Пантелеимонову монастырю, также еще есть монахи, проживающие в таких монастырях и приписанных к ним кельях, как Каракалл, Дохиар, монастырь Святого Павла, Филофей, Великая Лавра и другие.

Помимо монахов из России, на Афоне есть русскоязычные монахи из Украины, Молдавии, других постсоветских стран, есть люди, которые туда попали, когда были еще гражданами СССР…

Иверский монастырь на Афоне

— В начале июля в Россию в рамках афонских торжеств привезут мощи преподобного Силуана Афонского. Этот святой, живший относительно недавно, очень почитаем не только в Пантелеимоновом монастыре, но и в других афонских обителях; еще до включения в святцы Русской православной церкви старца Силуана канонизировал Константинопольский патриархат. В чем причина такого широкого его почитания?

— Если в двух словах сказать о личности святого Силуана, что очень сложно, то здесь очень большую роль сыграла книга архимандрита Софрония (Сахарова) «Силуан Афонский» — одно из наиболее значимых житийных произведений не только в истории XX века, но и, наверное, за всю историю православия. Книга переведена уже на многие языки, издана в разных странах, на разных континентах, и благодаря ей многие люди узнали о святом Силуане. И второй фактор, сделавший широко известным Силуана Афонского, — это то, что он оставил после себя богатейшее богословское наследие, которое сохранил и отразил в своей книге его ученик старец Софроний.

Известный богослов XX века, протоиерей Георгий Флоровский, писал, что святой Силуан нашел новый язык для современного мира. То есть, он смог выразить истины православия, духовные истины языком, который был понятен современникам, адекватен реалиям современного мира.

Действительно, святой Силуан Афонский очень почитаем и в греческих монастырях, это один из наиболее почитаемых в Греции и на Афоне русских подвижников, и вообще один из наиболее почитаемых современных афонских святых, святых XX века, наряду со старцем Паисием Святогорцем. Когда празднуются дни его памяти, во всех афонских монастырях проходят многочасовые ночные богослужения, посвященные святому Силуану, что также свидетельствует о масштабе его личности.

Память святого Силуана — память общеафонская. Даже если зайти в здание Священного кинота Святой Горы, то мы сразу же, на первом этаже, увидим висящий в рамке торжественный акт о канонизации святого Силуана. Примечательно, что это единственный акт о канонизации, который монахи-афониты посчитали необходимым вывесить на всеобщее обозрение.

— Как вы полагаете, могут ли быть канонизированы в обозримом будущем и другие подвижники — выходцы из России, жившие на Святой Горе?

— По моей информации, сейчас в Константинополе рассматриваются документы относительно уже упомянутого старца Софрония (Сахарова). Наши греческие источники, в свое время сообщившие о грядущей канонизации старцев Порфирия Кавсокаливита и Паисия Святогорца, теперь утверждают, что в список, который рассматривается, входит, в том числе, и старец Софроний. Но точные сроки здесь нельзя назвать.

Также есть еще ряд подвижников, например, духовный наставник старца Паисия Святогорца — афонский старец Тихон (Голенков), выходец из России, и некоторые святогорские подвижники XIX столетия, связанные с русским Пантелеимоновым монастырем, которые, не исключаю, могут быть канонизированы.

— А вообще, сколько старцев сейчас на Святой Горе, какого возраста должен быть старец, или он в данном случае не важен? Может быть, вы могли бы назвать кого-то?

— На Святой Горе особое понимание старчества. Старец — это носитель духовной традиции, и в этом смысле старцев на Афоне много, они есть в каждом монастыре, и есть старцы в келиях, у которых есть ученики… В этом смысле старчество известно и в России, например, по Оптиной пустыни, где до революции тоже сохранялось это многолетнее преемство духовной традиции, передававшееся от учителя, старца, к ученикам, из поколения в поколение. И в этом смысле и на Святой Горе старцев много.

Что же касается понимания, более характерного для нашей, русской действительности, — понимания старца как такого харизматичного, прозорливого человека, чудотворца, — то и таких людей на Афоне достаточно много. Сегодня есть подвижники, которые сравнимы по известности даже со старцами предыдущего поколения, с тем же Паисием Святогорцем. К некоторым из них приезжают десятки, сотни паломников в день. Известная нам по многим житиям картина, когда старец целый день принимает людей, и этот поток посетителей не прекращается никогда, наблюдается и в наше время.

Что касается конкретных имен, то я, наверное, воздержусь, потому что они обычно не приветствуют какую-то публичную огласку и рассказ о себе.

Есть и среди игуменов афонских обителей люди, которых принято называть старцами. Это отец Парфений из монастыря Святого Павла, или отец Григорий из монастыря Дохиар, которые тоже известны своей строгой жизнью и обладают очень серьезным духовным авторитетом.

— Насколько активно проникают на Афон новейшие технологии, различные удобства и блага современной цивилизации? Не мешает ли это отшельнической жизни монахов-афонитов?

— Естественно, с современными информационными технологиями и Афон неизбежно сталкивается. Стоит вопрос, как относиться к этому, насколько эти технологии применимы, например, пользование мобильным телефоном или интернетом в монастырях. И здесь очевидно, что сейчас идет процесс адаптации. Еще не выработана золотая середина, нет какого-то единого рецепта. Но, может быть, его и не будет — для одного человека эти технологии могут быть абсолютно безвредны, а для другого опасны.

Сейчас на Афоне есть разные подходы. Есть, например, монастырь Костамонит, который в этом смысле наиболее радикален. Они вообще не используют электричество для освещения обители. Другие монастыри, в основной массе, также не используют электричество для освещения храма. Также очень аскетичны ученики уже упомянутого нами греческого святого Паисия Святогорца, монахи из его духовного круга. Они считают, что монах не должен пользоваться какими-либо приборами, которые облегчают его быт, такими как бензопилы, электрические насосы для подачи воды, другие изобретения XX века. Они все до сих пор делают только своими руками.

Есть монастыри, где используются современные технологии, но, опять же, как правило, это делается не для достижения какого-то комфорта, а в чисто утилитарных целях. Например, я однажды спросил игумена монастыря святого Павла, отца Парфения: «Вот у вас в обители есть лифт, насколько оправданно его использование?» Он сказал мне, что лифт используют потому, что в монастыре есть пожилые монахи, которые передвигаются с большим трудом, и для них это — возможность попасть в храм, на службу. Также лифт используется для подъема каких-то особо тяжелых грузов, подъем которых традиционными средствами невозможен или затруднен.

То же самое, что касается интернета. Не у всех монахов в афонских монастырях есть интернет, мобильные телефоны, — этим пользуются отдельные люди, которые ведут коммуникацию с внешним миром, специально уполномоченные на это игуменом. В какие-то места эти технологии проникли в большей степени, в какие-то — в меньшей; опять же, здесь мы возвращаемся к тому, с чего начинали, — «цветущей сложности». Это отмечали еще путешественники XVIII, XIX веков, когда писали о том, что были кельи и какие-то монахи, которые жили в полном отказе от благ цивилизации, а были те, кто их в большей или меньшей степени использовал.

На данный момент на уровне афонского священноначалия, Священного кинота стараются все-таки как-то ограничить проникновение на Святую Гору современных технологий, средств транспорта. Создаются некоторые искусственные сложности — не все дороги асфальтируются, не проводится полная электрификация, и так далее. Хотя, в отличие от прошлых лет, сейчас уже тут и там появились разные маршрутные такси, чтобы можно было быстро переехать из монастыря в монастырь. Но все же священноначалие старается сохранить традиционный исихастский, аскетический характер Афона.

— Как складываются отношения Афона с греческими властями, с Евросоюзом, — есть ли какое-либо давление на монахов, попытки разрушить многовековой уклад жизни?

— Греческое правительство старается не вмешиваться в жизнь Святой Горы. Касаемо ЕС, то особый статус Афона гарантирован статьей 105-й греческой конституции и рядом решений Европейского Союза, европейских институтов. В данный момент какого-то значимого давления с этой стороны также нет. Есть, конечно, регулярные высказывания, скажем так, представителей либеральной общественности, которой не нравится ситуация с Афоном, но пока это все же частные высказывания отдельных европарламентариев.

На данный момент, мне кажется, ситуация довольно стабильная. В случае, если, например, будет предпринята попытка отменить особый статус Афона и сделать из него туристическую зону, на это последует очень серьезная реакция как греческого народа, так и всего православного мира. По крайней мере, в обозримом будущем какое-то серьезное давление, попытки разрушить традиционный многовековой уклад Афона бесперспективны, обречены на провал.

— А есть ли опасность, что поток мигрантов, который сейчас захлестнул Европу, как-нибудь затронет и Святую Гору?

— Географически Афон находится в стороне от миграционных потоков. Беженцы, оказавшиеся в Греции, попадают на острова, которые находятся рядом с Турцией, от которых Афон отдален. Даже если греческое правительство будет компактно распределять мигрантов по территории Греции, расселять их на Афон, конечно же, никто не будет.

В столице Афона Карее

— Говоря о давлении, — разрешилась ли окончательно история с игуменом Ватопеда старцем Ефремом, в отношении которого в Греции несколько лет назад проводилось расследование? Что все-таки, на ваш взгляд, стало подлинной причиной конфликта?

— Ватопедский скандал оказался в итоге мыльным пузырем. Был принят целый ряд судебных решений, в том числе Верховным судом страны, с оправдательными вердиктами, и подавляющая часть обвинений с Ватопеда была снята. Осталось только несколько каких-то мелких дел, — также, по словам прокурора, без какой-либо доказательной базы, — так что они тоже будут рано или поздно закрыты. Можно сказать, что практически 80% обвинений с игумена Ватопедского монастыря были сняты еще несколько лет назад, в последующие же годы постепенно проходило снятие остальных обвинений.

Что касается того, чем было вызвано «ватопедское дело», то здесь нужно сказать о том, что игумен Ефрем и Ватопед играли значительную роль в общественной жизни в Греции, пытались играть некую консолидирующую роль для православного мира. Монастырь активно сотрудничал с разными православными странами, в том числе с Россией, в 2011 году старец Ефрем привозил Пояс Богородицы в нашу страну…

Игумен Ефрем был духовником многих греческих политиков, общественных деятелей, в том числе — членов кабинета министров Константиноса Караманлиса. Он играл роль некоего консолидатора, пытался как-то организовать православных лидеров для того, чтобы они более самостоятельную политику проводили, в том числе были бы больше связаны с Россией. Вот эта активная общественная деятельность, по мнению многих аналитиков в Греции, и стала поводом для преследования, для начала активной кампании ряда европейских, греческих СМИ против старца Ефрема в связи с якобы его противозаконной деятельностью.

Параллельно с заключением настоятеля Ватопедского монастыря произошло отстранение той политической элиты Греции, которая была ориентирована на союз с Россией. По моему мнению, и многие говорили об этом, это был связанный процесс. Таким образом, недовольство общественной деятельностью Ватопеда стало настоящим поводом для скандала. Впоследствии стало ясно, что все обвинения против старца Ефрема были просто высосаны из пальца.

— Как часто вы бываете на Святой Горе, что вас связывает с этим местом? Что больше всего запомнилось во время посещений Афона?

— На Святой Горе я бываю регулярно, как правило, не реже одного раза в год. Первое, что бросается в глаза, — это порядок, отсутствие сумбура, суеты, всего того, что обычно есть в миру. Все идет своим чередом, и выстраивается некая гармония: гармония и людских отношений, и отношений человека с природой. Здесь природа сохраняется — насколько это возможно в современном мире — в своем первозданном состоянии. И животные не боятся человека и часто приближаются к нему без страха.

Вообще, с каждой поездкой Афон открывается с новой стороны, и прежде всего бросается в глаза его главное богатство — с моей точки зрения, это люди. Интересно, что монахи мало соответствуют обычному, обывательскому представлению, что это какие-то закрытые, нелюдимые индивидуумы. В основном как раз — это люди очень открытые, коммуникабельные, радостные и очень интересные в общении. Просто находиться рядом с афонским монахом, разговаривать с ним — это процесс, который захватывает, и поражаешься той красоте внутреннего мира и тому богатству личности, которые есть у этих людей.

— Совсем скоро, в июне, состоится Всеправославный собор, подготовка к которому шла более полувека. Предполагается, что этот Собор должен продемонстрировать единство православного мира, в том числе перед лицом разных современных вызовов и угроз. Какие ожидания от предстоящего события у святогорских монахов? Делал ли Священный кинот какие-либо заявления по этому поводу?

— Реакции Священного кинота пока не было, были отдельные высказывания нескольких насельников и шести монастырей. Обители Кутлумуш, Ксиропотам, Зограф, Каракал, Филофей и Григориат выступили с критикой документов, принятых на собрании предстоятелей поместных церквей в Шамбези 21—28 января 2016 года, прежде всего документа «Отношения православной Церкви с остальным христианским миром».

В целом, ориентируясь на предшествующую историю Святой Горы, можно сказать, что экуменизм и сближение с католической церковью неоднократно являлись поводом для протестов со стороны святогорского монашества. В частности, известная история с Константинопольским патриархом Афинагором, поминовение которого на Афоне было прекращено из-за его активного сближения с Римско-католической церковью.

Много зависит от того, какие документы появятся по итогам Собора. В целом же сейчас — процесс ожидания: каких-то высказываний, направленных против священноначалия и против патриархов, каких-то зилотских проявлений нет. Наоборот, на Афоне молятся и надеются, что участники Всеправославного собора останутся в рамках православной традиции, очерченной предшествующими Вселенскими соборами и церковным Преданием.

— Если резюмировать нашу беседу, в чем вы видите значение Афонской горы для христианского, и не только христианского, мира? В чем уникальность, своеобразие Святой Горы?

— Афон, конечно, — главный центр восточно-христианского монашества. Его главная функция — сохранять, передавать духовный опыт из поколения в поколения. Монашеская жизнь на Святой Горе никогда не прерывалась. Даже в эпоху турецкого владычества или каких-то иноземных нашествий и оккупаций, в период Второй мировой войны была возможность сохранить эту духовную традицию и донести ее до нашего времени. Эта духовная традиция на протяжении веков оказывала и оказывает благотворное влияние, в том числе, и на русское монашество. И не только на монашество: многие люди, которые интересуются духовной жизнью, и даже которые совсем были далеки от этого, оказавшись на Афоне случайно, как обычные светские туристы, затем проникались его опытом и открывали для себя православие, принимали православие, или даже принимали монашество. Среди монахов-святогорцев есть представители многих европейских стран, даже монах из Китая, из Африки, из Латинской Америки. Это место, где единство православия предстает во всем своем многообразии.

Пример Афона показывает, что православная Церковь, несмотря на свои «поместные» проявления, является единой Церковью, и ее паства — болгары, русские, сербы, греки и другие народы, — являются частью единой традиции, которая их объединяет. Сегодня, когда в некоторых странах люди пытаются создавать какие-то свои «церкви» на основе национализма, — посмотрите, что происходит на Украине, — Афон показывает, что единство и духовная сфера выше каких-то национальных разделений, что православие является некой единой общностью и той платформой, на которой как раз и возможно и сотрудничество, и взаимное обогащение, и примирение.

Святая Гора имеет определенное культурно-политическое значение для западного мира, для нехристианского мира, является своего рода витриной православия. С другой стороны, для самих верующих Афон выступает как некий непререкаемый духовный авторитет, критерий истины, чистоты православия.



Источник: РИА «Новости»

11
Вск
2016